Пройдя с ним через завалы земли и кустарника, я вышел к месту, ещё шесть дней назад бывшему тихим уютным двориком особняка Лихачёвых, я удовлетворенно потер ладони. Теперь здесь зиял котлован глубиной ровно в пять метров. Точнее, пяти метров он достигал в самой глубокой части — в целом по форме яма напоминала перевернутую пирамиду с плоским верхом. Два метра глубиной у самого края, пять — в центре.
— Благодарю за работу, господа! — обратился я к столпившимся здесь мужчинам. Технику, при помощи которой все это разрыли, уже начали отгонять с территории поместья. — Оплата, как и обещал, в двойном размере от положенного!
Изначально мы так и договорились — иначе бы рытье затянулось недели на три. К тому же дно котлована было залита ровным слоем бетона полуметровой толщины, отлично отшлифованным. За это тоже шла отдельная доплата. Компенсация, выплаченная Меньшиковым, позволяла тратить деньги, а не время.
Котлован вышел квадратным, тридцать на тридцать метров. Всю остальную территорию имения просто полностью расчистили, убрали траву, и как следует разровняли, залив следом тонким слоем того же бетона. Превратили в идеально ровную серую площадку.
— Ходить по бетону — вредно для здоровья! — незаметно подошла к нам Мария, в последние дни много времени проводившая в деревне и не следившая за ходом строительства. — Ноги будут болеть.
— А вы не ходите, госпожа Иванова. — усмехнулся я, делая девушке легкий поклон. — Мне вот главное, чтоб поверхность оставалась идеально ровной. Бетон положили по всем правилом, на подкладке, без брака. Так что переживем как-нибудь.
— Ну, твоя воля. А зачем ты вообще все это устроил? Если собираешься заложить фундамент — с чего котлован такой формы, да и ты что тут, многоэтажку решил отстроить?
Бывшая графиня с легкой улыбкой посмотрела на меня. Только вот я прекрасно видел, как за ироничными вопросами девушка скрывает неподдельный интерес. Немудрено — это ведь место, где вообще-то должен стоять наш общий дом.
— А ты разбираешься в фундаментах и котлованах, я погляжу? Похвально. Ты права — я действительно собираюсь заложить здесь фундамент постройки. Просто… не совсем обычной. В моё время так возводили некоторые специфические крепости. Особого назначения. Не знаю, как скоро сумею завершить дело, но обещаю — ты будешь очень удивлена!
Никому ничего заранее рассказывать не стоит. Пусть теперь за всем здесь следит Лопатин-младший, притащивший с собой какую-то сканирующую технику, пусть своим соратникам я доверяю как никому в мире. Но никогда нельзя исключать ни какого-то особо хитрого шпионажа, ни случайной утечки. В любом случае, создавать основу мне нужно будет самому.
Ритуалы. Мне вновь придется прибегнуть именно к ним. На самом деле, у меня почти не осталось техник, которые были бы одновременно полезны, доступны, достаточно выгодны, не требовали бы массовых жертвоприношений, и которые я бы помнил достаточно хорошо, чтобы не ошибиться. Серьезные ошибки в ритуалах чреваты — в этом главная сложность с обучением им.
Учащийся обязан повторить весь ритуал без ошибок. Когда я был относительно молод — я лелеял мечту о собственных учениках. Взял троих, в том числе своего сына.
Первого разорвало надвое из-за ошибки в создании стационарного телепорта. Просто не изолировал канал — и его притянуло к образовавшейся неподалеку дикой пространственной воронке.
Не целиком — только верхнюю половину. Увы, смерть в складках пространств практически необратима.
Второго же… вторую, сожрало разумное растение из Ахегэриса. Самонадеянная дура решила, что книжек ей вполне достаточно, и призвала одного из Вознесшихся этого мира Жизни. Хотела разбить сад в своем имении. Только вот ошиблась с интонациями при произнесении печати подчинения — и плотоядное древо сожрало и ее, и всех ее рабов.
Это чучело я воскрешать даже не пытался.
Единственный, кто во всем следовал моим урокам — мой собственный сын. И тот в итоге отравил меня и поучаствовал в убийстве. Если он все еще жив, как Хилини, я собираюсь показать ему, что учителей нужно убивать более надежными способами!
В общем, дело это опасное. А четыре тысячелетия забвения никому не освежают память. Так что надежных и полезных ритуала в моей голове сохранилось еще два.
Вообще-то точно я помнил три формулы. А договоры с Королевой Суда и Мессенлари, как и личная их ко мне симпатия, позволяли допускать кое-какие ошибки. Первая формула — Единство Стихий, та самая, с помощью которой я создал двойное Ядро, висящее теперь у нас в палатке маленьким черным Солнцем.
Вторая — Червоточина. Ох, что-что, а как открывать межмировые врата я не забуду никогда. Мне кажется, даже если моя душа расточится насовсем, если я отправлюсь на круг перерождения, в следующей жизни я не забуду, как это делается.
Столько тысяч раз я открывал врата для своих армий, или под собственные нужды. К тому же, как и Единство Стихий, Червоточину изобрел я сам, благодаря чему мгновенно выбился в верховные маги Ура. Такие ритуалы запоминаются лучше всего.
