Вторжений из Нигилия, мира моего родного Аспекта, тоже пока не наблюдалось. Во всяком случае, насколько мне было известно. Все случаи, когда люди видели порождения Пустоты, в том числе и мой случай на балу — это всегда вторжения из других миров. В тот раз Черных Змеев и прочих в портал силой затащил убитый мной аногорский чернокнижник. Похоже, остальные редкие случаи столкновения с похожими созданиями, имеют ту же природу.
Увы, обратиться к кому-нибудь из тех, кто был в курсе дел, я пока не мог — со мной просто не станут говорить, раз даже старый друг Мессенлари испугался. Значит, пока нужно делать то, что в моих силах.
Будить Горскую и начинать ритуал.
— Значит, смотри. — стал наставлять я девушку, когда мы оказались на краю котлована. — Я сейчас пока буду все готовить, а ты замеряй расстояния и запоминай все как следует.
Юля сосредоточенно кивнула. Она стояла с блокнотом и ручкой, а за ее спиной столпились и остальные наши. Рабочие, специализирующиеся уже на непосредственном строительстве, должны будут прибыть сегодня ближе к вечеру, так что у нас еще было время все как следует рассчитать.
— Юля, а тебя отец учил каким-то аспектам горного дела? — перед началом инструктажа захотелось выяснить весьма интересующую меня вещь. — Как дворяне и маги Земли, вы вроде как должны были выполнять тонкую работу с камнями и рудами. Ты что-то в этом понимаешь, или после опалы твой отец и не надеялся когда-нибудь вернуться в дело?
— Учил. — печально вздохнула Горская. — Не скажу, что я была такой уж прилежной ученицей, но кое-что и в расчетах, и в формировании пластов породы понимаю.
— Ну и отлично. В таком случае, смотри…
Следующие минут двадцать я разъяснял опальной баронессе, как, что и в каком порядке она должна будет делать. При помощи ритуала я собираюсь заполнить весь этот немаленький котлован так называемой камнесталью. Черной… субстанцией, очень редко встречающейся даже в мире, породившем ее — в Нигилие. Хоть Нигилий и воплощает в себе Аспект Небытия, но твердые тела есть и там. Именно в глубинах таких тел я давным-давно и обнаружил этот замечательный металл.
Или камень — суть в том, что это вещество крайне восприимчиво к направленным магическим воздействиям. И в зависимости от того, как и каким Аспектом его обрабатывают, он может кристаллизоваться в металл, или застыть каменной породой.
— Сейчас я буду чертить тут линии. — крикнул я со дна котлована. У моих ног стояли два больших бака — с черной и красной краской. Одетый в безразмерную робу, временно конфискованную у Прохора, я помахивал толстым малярным валиком. — Тебе, Юля, нужно будет пускать энергию по коридорам, очерченным красным. Строго туда, где есть две замкнутые красные линии.
— Поняла! — ответила мне девушка, меряющая периметр стройки шагами. По ее словам, ей так проще, чем в абстрактных единицах измерения.
Солнце поднялось уже довольно высоко. Под любопытными взглядами соратников и Лопатина-младшего я ползал по бетонному дну и наклонным стенам и изрисовывал все бесчисленным множеством черных линий, штрихов и черточек.
Лопатин, как с ним иногда уже бывало, решил проявить неуместную ответственность, и начал снимать происходящее на телефон. Тут же вылетев стрелой из котлована, я выдернул у него аппарат, прекратив съемку.
— Ты идиот, Гриша⁈ — ледяным тоном обратился я к опешившему особисту. — Я для кого перед началом работы несколько раз повторил, чтоб не смели пытаться что-то зарисовывать, запоминать, а тем-более повторять⁈ Ты успел забыть, чем это чревато⁈
— Я… Но для начальства же… Там не дураки…
— Даже если допустить, что там не дураки, Гриша — допускать, что среди вашего начальства нет людей с манией величия нельзя. Я повторю для тебя особо, раз не дошло сразу — пара мельчайших ошибок в ритуале — и те могущественные силы, к которым он взывает, не исполнят твою волю, а просто ворвутся в наш мир. Это реально сильные духи, Гриша. Ты ведь знаешь, во что превратился тот японский городок, куда вторглись Скульпторы, или кто они там были, из Эссены? Так вот, те, к кому взывает ритуал, будучи добровольно призванными в наш мир, заменят собой тысячу Скульпторов.
Глаза безопасника расширились. Похоже, столь явная аналогия его все-таки проняла. Я бы выгнал его ко всем чертям, если бы отец не зарекомендовал Гришу как хорошего бойца и хозяйственника. И, надо признать, при всей своей бытовой тупости, за закупки и охрану периметра Лопатин-младший пока отвечал безупречно.
— В следующий раз сразу разобью. — вернул я ему мобильник. — И телефон, и лицо.
Спрыгнув назад в яму, я продолжил свой рисунок.
Закончена работа была лишь спустя четыре часа. И еще два баллона истраченной черной краски — хорошо, взяли с запасом.
Весь котлован, квадрат тридцать на тридцать метров, теперь покрывали сплошным слоем рисунки и узоры. Они располагались столь плотно, что бетон под ними стал плохо различим. Ни один из них не был сложным — но их, повторяющихся сотни раз, было так много, и каждый настолько точно должен занять свое конкретное место, что провозился я немало.
