Но… к чему я шёл? Чего я ждал? Что хотел встретить здесь, в полумраке ночного дворца на другом конце света?
Возможно, обезумевшую от жажды власти тварь, возжелавшую править всем и вся? Или жалкую рабыню, марионетку в лапах иномирных тварей со сломленной волей?
Быть может, я ждал увидеть ту самую женщину, что давным-давно вонзила мне в сердце ургальский кинжал, решив, что дальше наши пути расходятся? Хотел вспомнить тот день, час, миг?
Нет, не думаю. Думаю, я просто хотел всё закончить. Хотел перевернуть эту страницу длиной в жизни десятков поколений.
Впрочем, чего бы я не искал здесь, в глазах этой женщины, я этого не нашёл. Одного взгляда хватило, чтобы понять — здесь нет ни обезумевшей от жажды власти стервы, ни потерявший человеческий облик твари.
Только смертельно усталая женщина, в чьих глазах я увидел то, что сотню тысяч раз видел в царстве мёртвых.
Бессмысленность. Отчаяние. Смерть.
— Да уж. — нарушил тишину холодный голос Виктора. — Я ожидал, что нас здесь ждёт бой, которому не будет равных. Всю дорогу размышлял, доживу ли я до утра…
— Прости уж, юноша, что обманываю твои ожидания. — потухшим голосом прошептала Хилини.
Молодая, безупречно прекрасная на лицо, разговаривала она как древняя мумия, которую зачем-то нарядили в роскошное бордовое платье.
— Где аногорцы? — так же тихо спросила она. — Они мертвы? Или…
— Они предали тебя. — бросил я в ответ. — Похоже, тебя вообще многие предали. Во дворце мы не встретили никого, кроме чернокнижника, клявшегося мне в верности.
— Ты ведь убил его? Я знаю, ты не оставляешь в живых… таких.
Я молча кивнул.
— Хорошо… Я рада.
Мои друзья мялись у входа, держа заклинания в полной готовности, но не решаясь что-либо предпринять. Никто из нас, включая меня, не чувствовал какой-то готовящейся атаки, грозящей опасности, или ещё чего.
Великая битва не на жизнь, а насмерть, к которой мы все готовились, эпическое и кровавое возмездие, финал столь длинного пути…
Всё это — вот в этой тощей фигуре с потерянным взглядом.
Я даже немного смутился.
— Что, Хилини, будем сражаться? Или попытаешься сбежать, как ты это частенько делала? Я ведь пришёл именно к тебе. Долго шёл, было непросто.
Она подняла на нас взгляд.
— Сражаться, бежать… Зачем? Куда? Куда мне бежать, Аштар⁈ Сколько ещё мне бежать⁈
На последний словах её голос сорвался на визг, по щекам потекли слёзы. Я, впрочем, остался равнодушен. Не хватало ещё повестись на женскую истерику, ага.
Это… существо прожило слишком долго, чтобы я мог сострадать её слезам.
— Ну, куда-то ты ведь бегала всю жизнь? За что-то сражалась? Сына, внука — всех приспособила к делу. Встала во главе целой Империи на несколько веков. Откуда мне знать, чего тебе всё неймётся. Меня, вот, зачем-то убила. А я ведь даже не мог спросить, зачем! Зачем, кстати? Власти было мало?
Хилини медленно мотнула головой, будто та еле держалась на плечах.
— Внук, сын… То, что осталось от сына… От нашего сына. Они ведь мертвы?
— Отвечаешь вопросами на вопрос, как в старые-добрые! Ну-ну. Впрочем, я отвечу. Остов нашего сына, этого самонадеянного ублюдка, служит прекрасным кристаллом Адэрах. Ну а твой внук решил, что он всемогущий и заполз в пещеры Нигилия. Ну там его и схарчила пара сучек!
— Я отвечу тебе, Аштар. Зачем я убила тебя, чего я хотела.
— Ну-ну. Интересно будет послушать. Ребята, вы главное всегда будьте начеку. Она может атаковать в любой момент.
— Могу, конечно. Но что с того? Я уже всё потеряла. Если ты до сих пор задаёшься вопросом, зачем я сделала то, что сделала, значит тебя всё ещё волнуют призраки прошлого, Аштар. Что ж. Ты думаешь, я хотела власти? Может и так. Но мне никогда не нужна была власть ради самой власти. Я хотела… свободы и покоя, Аштар. Свободы и покоя.
— Ну да? И ради покоя решила прикончить меня, перевернуть весь мир вверх дном, стать императрицей — все ведь знают, какая спокойная у монархов жизнь!
— Да! Да, знаешь, да! Именно так! Я всего лишь желала ни от кого и ни от чего не зависеть! Не быть тенью, игрушкой в руках богоподобного мужа! Не скитаться по миру, гонимая и вызывающая ужас! ДА, Аштар! Я хотела быть свободной… и любимой! Хотела быть уверенной в том, что все карты в моих руках, а значит беспокоиться не о чем! Хотела, чтобы я могла быть никому ничего не должна, но не быть при этом ненавистной всем и одинокой! Даже если ради этого мне нужно было уподобиться богам…
Я пристально посмотрел на неё. Сначала я искренне хотел рассмеяться… а потом понял: она правда верит в это. В её словах нет лжи, а в её глазах на миг даже загорелся живой огонёк!
И тогда я лишь устало вздохнул. А затем ответил:
— Хилини-Хилини. С юных лет ты так любила парадоксы… чтобы в итоге пасть жертвой одного из них…
— Что ты хочешь этим сказать⁈ Вот так ты всегда — как скажешь что-нибудь высокомерное и пафосное, будто в душу плюнул!
