— И вас с наступающим, — раздалось сзади хрипловатое и недовольное. Декабрь застыл истуканом, а Дженни чуть инфаркт не хватил.
— Э, извините… — начала мямлить она, развернувшись. Преподаватель прошел мимо, а потом обернулся через плечо, посмотрев на них.
— Молодцы, что друг другу помогли. За это, считайте, баллы и поднял обоим.
«Значит, он все же это специально задумал…» — подумал Декабрь.
— Спасибо, спасибо, спасибо! — смущенно радовалась Дженни, все еще чувствуя стыд за сказанное.
— Но за проглоченные сопли не прощу, — погрозил пальцем старик. Впрочем, в следующую секунду засмеялся, чем в который раз удивил своих студентов, привыкших считать его чокнутым. Лицо Дженни озарилось.
— Беру свои слова назад! Да чтоб у вас вообще соплей не было! Сегодня в полночь загадаю такое желание! Спасибо-о!
Он махнул рукой и направился дальше — скорее всего, в деканат. А студенты, выйдя из здания, пошли на остановку. Уже темнело, общественный транспорт ходил не так часто, и мороз щипал за щеки. За пять минут ожидания они порядочно замерзли. Январь грела руки в белых варежках, а Декабрь в больших карманах своей зимней куртки. Дженни вдруг стала рыться в карманах и чуть погодя, к удивлению Декабря, выдала:
— Ну… я пойду… Пока! — криво улыбнулась она, помахала рукой и уже хотела развернуться. Декабрь приподнял бровь.
— Ты куда?
— Домой. Захотела прогуляться пешком.
Он посмотрел на ее раскрасневшиеся щеки и флегматично предположил:
— У тебя что, денег на проезд нет?
— ОТКУДА ТЫ?.. — испугалась Дженни.
«Правда что ли?..»
Несколько секунд царило молчание.
— Ладно, пойду я, пока, — наконец пробурчала она смущенно.
Дженни развернулась и засеменила прочь. Декабрь смотрел ей вслед, не двигаясь с места, но уже вскоре догнал ее и пошел рядом.
— Пошли. Провожу тебя.
Дженни удивленно посмотрела на него и замахала ладошками в белых варежках.
— Ой, не стоит, я сама могу дойти.
— Мне все равно некуда торопиться.
— Тебя что, никто не ждет дома? — спросила она, а потом поняла, какой нетактичный вопрос, стукнув себя по голове. Декабрь только пожал плечами, не глядя на нее.
— Ну да.
Дженни дрожала — по дороге они ненадолго зашли в магазинчик погреться. Оставшаяся после хот-дога мелочь Декабря ушла на банку горячего какао для Дженни.
Праздничные елки, веселая толпа и новогодние песни — наступающий праздник ощущался на каждом шагу. Декабрь и Январь почти не разговаривали, но оба думали о том, как сближает их сегодняшний день.
— Что ж, вот мой дом, спасибо, — через несколько минут и дорог сказала Дженни.
— Давай, увидимся в следующем году, — Декабрь поднял руку на прощание и подумал, что в следующем году они вновь будут сидеть в разных концах аудитории и, пожалуй, вновь не будет поводов для общения.
— Слушай… — замялась Дженни, опустив голову. — Я… у меня подруги все… уехали уже. Я бы тоже, если б не старикашка… Поэтому… Если, конечно, хочешь… Я там тортик испекла, пюре с курицей сделала… о-оливье…
Она осторожно подняла взгляд. Декабрь всегда казался ей чересчур угрюмым и бесчувственным, она звала его «кирпич-лицо» за спиной и слегка побаивалась. Сегодня он показался ей чуточку ближе, но и в этот раз вновь ее взгляд наткнулся на безмоциональное выражение. Она уже хотела проклясть и это «кирпич-лицо», и себя, жутко смущаясь — не стоило ничего предлагать! Позор-то какой!
Но вдруг Декабрь улыбнулся, мягко и тепло. Совсем легонько, однако то, как подобрели его грустные глаза, очень обрадовало Дженни.
— Весь день хотел поесть оливье, — сказал он.
Свежий снег блестел в отсветах Томских фонарей, в полночь переливался яркими вспышками фейерверков. Декабрь и Январь — такие разные — сошлись в новогоднюю ночь.
