Мне вспомнились слова мистера Честертона, что Джин была сильнее всех своих одноклассников. В бою против красных охотников ее поддержка могла оказаться неоценимой.
Но я перехватила ее руку.
— С помощью твоей идеи ты сможешь помочь им намного больше, чем записавшись на соревнование.
Вздрогнув, она остановилась и посмотрела на меня. На ее лице было написано противоречивое смятение.
— Сделай это. — Я сжала ее пальцы и посмотрела на зловеще мерцающий в темноте список. — Ты права. Им понадобится твоя помощь. Всем нам понадобится твоя помощь. Потому что иначе… иначе мы все там погибнем.
Тишина на построении была почти осязаемой. Утренний воздух, тяжелый и сырой, клубился над мокрой после ночи травой и наполнял легкие и одежду невыносимой сыростью. Она была липкой и теплой, и оттого еще более противной.
Никто из стоявших здесь не шевелился. Натянутые, как струна, блестящие, с налипшими на лоб влажными волосами лица следили за каждым движением миссис Джеймс.
— Списки. — Она протянула сухую руку, и Абигайл Фостер торопливо подала ей два белых листка.
Ни один из них не был моим. Это были расходящиеся во все стороны столбики синих и желтых волонтеров.
Миссис Джеймс пробежалась по ним глазами. Ее костлявые пальцы, сжимающие бумагу, дрогнули, тонкие губы сжались, а в щелках глаз зажегся опасный огонек. Она открыла рот, но ее подопечная быстро шагнула вперед и шепнула ей что-то еще.
Я почувствовала покалывание в животе — и не прогадала. Подняв на меня глаза, миссис Джеймс снова вытянула ладонь, в которую лег еще один клочок бумаги с неровными краями.
По синим и желтым рядам пробежала тихая волна недоумения. Сжатые, как пружина, ожидающие приговора ребята рядом со мной перекинулись обеспокоенными взглядами. Этого не было в их плане.
Миссис Джеймс бросила короткий взгляд на листок. Затем оглядела притихшие, напряженные ряды взглядом коршуна.
Все вокруг затаили дыхание.
— Что ж, — ее лицевые мышцы натянулись так, что, казалось, вот-вот лопнут. Она скрипнула зубами и скомкала листки с именами участников в кулаке. — Пусть будет так. Возьмем всех.
Сырой, еще не согретый первыми июньскими лучами солнца воздух взорвался радостными криками. Это был сценарий, на который никто не рассчитывал.
— Что это за третий листок? — нахмурился Уилл. Из всех только он один не разделял общего ликования.
— Ваших рук дело? — Улыбающийся Фишер поздравил подошедшего к нам Тома.
— Не думаю, — сдвинув брови на переносице, буркнул тот. — Вроде не договаривались о таком.
Джин бросила на меня беглый взгляд, но ничего не сказала.
Пока сообщники озадаченно потирали лбы, я думала только об одном. Как скоро он узнает?
— Думаешь, в кафе сегодня нужна помощь? — спросила я Джин, которая собиралась туда после объявления. Меньше всего мне хотелось идти сейчас домой.
Сообразительной Джин не надо было ничего объяснять дважды.
— Что-нибудь придумаем, — откликнулась она, не отрывая глаз от Хлоэ, восторженно обсуждающей что-то в кругу будущих желтых участников. Среди них были некоторые из тех, которых я помнила с прошлых соревнований, а также рыжеволосый Тэйлор и хрупкая Эми.
— Тогда я с тобой.
— Алекс? — В голосе Уилла слышался немой вопрос.
Я обернулась. Темно-карие глаза смотрели в мои.
— Не волнуйтесь, вам ничего не нужно менять в вашем плане из-за меня. Действуйте, как планировали. Увидимся на соревновании.
Лицо Уилла накрыла тень, Том угрюмо отвел глаза, а Фишер хотел что-то спросить, но я уже двинулась к школьным воротам. Мне необходимо было немного побыть одной.
— Ничего не говори. — Я прошла мимо сохраняющего грозовое молчание Джейка к кушетке, на которой меня, как всегда, ждали мои вещи.
Низкие, серые, тяжелые облака, которые уже стали обычной частью холодного июня, вряд ли предвещали дождь, поэтому заниматься в такие дни было принято снаружи.
По тому, как с хрустом сжались его кулаки, он явно был не в настроении.
— Ужасная картина, — произнесла я, зашнуровывая ботинок.
Его лицо, на котором отчетливо проступала едва сдерживаемая ярость, на секунду выразило непонимание. Он лишь мельком взглянул на полотно, на котором лев хватает антилопу, и с шумом развернулся ко мне.
Что ж, похоже, сцены было не миновать.
— Какого черта ты это сделала? — Его голос дрожал от гнева.
— Я бы повесила что-нибудь нейтральное. Например, натюрморт, — ответила я, отворачиваясь от него, чтобы одеть спортивный плащ. — Или пейзаж.
— Ты не должна была в этом участвовать.
Я просунула руку в легкий рукав.
— А кто должен? Уилл? Том? Остальные? Кто, по-твоему, должен? Кого ты готов послать туда, Джейк?
Его рот дрогнул. Он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Сжав пальцы, он размахнулся и ударил по красивой декоративной вазе на столике у стены. Она разлетелась по пустому холлу тысячами мельчайших осколков.
— Жаль. Вот она мне как раз нравилась.
Обогнув его, я открыла дверь и вышла на прохладный воздух.
Впервые мне захотелось провести этот день только с недолюбливающим меня Генри.
— Что это?
