В своих следующих работах Кен Уилбер подробно исследовал многочисленные различные линии развития. Он показал, что эти линии не всегда вытекают одна из другой, они идут как бы параллельно друг другу, хотя некоторые действительно могут начаться только тогда, когда предыдущая уже прописана. Размер этих линий может сильно отличаться друг от друга. Например, человек может находиться на очень высоком уровне когнитивного развития и, в то же время, оставаться на низкой стадии морального развития. Недостаточно просто мыслить с позиции более высокого уровня, надо жить в соответствии с ней, а для этого требуется нравственное мужество. Можно разговаривать разговоры, но не шагать шагами, то есть Самость может оставаться в достаточно низком положении, даже быть испорченной, ведя при этом крайне возвышенные беседы. И всё-таки всё больше людей способно заглянуть за порог трансперсональных областей. Они ещё во многом загадочны, непонятны и воспринимаются как нечто отдельное от человека. Так и должно происходить – сначала мы неизбежно «рассматриваем» следующий уровень как бы со стороны. Увидеть и признать эти области реально существующими – первый шаг к их освоению. А они признаны, и с ними начали «работать» – в этом состоит величайшее достижение и современной науки, и практиков, занятых собственным развитием.
В конце лета, вскоре после того как мне исполнилось семь лет, наша семья перебиралась из Севастополя в Ленинград. Папу в очередной раз перевели на другое место работы. Он – военнослужащий, а в то время – преподаватель в военно-морском училище.
Мы жили в чудесном месте Севастополя – в Стрелецкой бухте. Дом располагался буквально в нескольких десятках метров от берега. Окно одной из двух комнат нашей квартиры смотрело на море, а из окна другой были видны завораживающие развалины древнего Херсонеса.
Представьте себе Крым в разгар лета. К середине августа в воздухе уже устоялся летний зной. Особые запахи моря, душистых растений и тёплой земли. А потом всего два дня в поезде – и вокруг настолько иной мир, что кажется, ты попал на другую планету: непривычного цвета небо над головой, по-другому освещает всё вокруг прохладное солнце, дождик такой мелкий, что не идёт, а просто висит в воздухе, высоченные сосны, качающиеся на ветру, осенние запахи сырого мха, жёлтых листьев, грибов и ещё непонятно чего.
Наша семья поселилась в двадцати пяти минутах езды на электричке от Финляндского вокзала Ленинграда, в посёлке Песочный. В середине прошлого века здесь был построен небольшой городок, состоящий примерно из трёх сотен финских домиков, которые заселили семьями морских офицеров. Городок так и назывался: Военно-морской.
Финские домики – это небольшие, относительно благоустроенные деревянные дома, состоящие из одной или двух трёхкомнатных квартир. С внешней стороны стены домов «одеты» листами плоского шифера и покрашены светлой краской: жёлтой, розовой или голубой, а двускатные крыши покрыты серым волнистым шифером. В нескольких метрах вокруг домов заборчики, так что у каждого свой небольшой палисадник.
Дом, в котором поселились мы, располагался на окраине городка, дальше – самый настоящий лес. Осенью мы ходили туда по грибы, а зимой катались на лыжах. Это позже, когда я уже оканчивала школу, в Песочном построили большой онкологический центр, несколько современных домов для персонала, и от леса остались жалкие вытоптанные остатки.
Сейчас городок, про который говорили, что он был построен в первые послевоенные годы пленными немцами и был рассчитан лет на двадцать пять – тридцать, пришёл уже в абсолютную негодность, но в нём до сих пор живут, правда, уже совсем другие люди. Мои родители, да и почти все, кто когда-то жил по соседству, давно переселились в городские квартиры. Хотя наш городок никогда не был «закрытым» и располагался всего в получасе езды от огромного города, в те времена он жил своей особенной «отгороженной» жизнью. Чуть ниже будет понятно, зачем я всё это описываю.
Позже я осознала, что тогдашний переезд оставил в моём детском сознании очень глубокий след. Переживание такой грандиозной перемены в жизни было сродни рождению: внезапно я обнаружила себя совсем в другом, незнакомом космосе. Причём, я думаю, что этот опыт стал скорее позитивным: я была так поражена разнообразием мира, что чувство детского удивления и восторга перед творением навсегда осталось со мной.
