Я ответила: «ни один и оба». «Ни один» – потому что «нельзя войти дважды в одну и ту же реку». И неважно, заменили ли доску палубы или ничего не делали вообще – в каждое мгновение и без нашего участия вокруг происходит неисчислимое количество изменений, которые человеческие чувства просто не способны зафиксировать, поэтому в каждый следующий момент весь мир и все вещи в нём другие. Но «и оба», ведь в истории каждого из кораблей был тот самый начальный «Арго»: если бы весь процесс был снят на киноплёнку, то, просматривая её в обратном направлении, мы бы воочию убедились, что и один, и другой корабли «вышли» из того самого первого «Арго». Кстати, совершенно не имеет значения, похожи ли они друг на друга и на своего «прародителя».
Тогда не все поняли, что речь шла об основном принципе существования: о том, что «всё проходит», но, изменяясь в каждое мгновенье, ничто сущее не исчезает – всё остаётся и только приумножается.
Что касается функционального пространства, то оно связано не столько с сосуществованием и с рядоположенностью вещей и явлений, сколько с их ежемоментным становлением – постоянно возникает нечто «другое», нечто «новое», нечто несуществующее ранее становится существующим. То есть, пространство физических объектов создаётся в результате постоянной последовательной смены состояний самой материи. Это неустанное становление мира не замечается нами только потому, что мы воспринимаем постоянно новый мир из постоянно нового тела, которое, являясь частью окружающего мира, само находится внутри процесса становления. Всегда новое состояние материи и означает, что для неё времени не существует. Тем не менее, наше сознание прекрасно информировано о непрерывном становлении мира, с ним и связано наше представление о текущем времени.
Мир можно сравнить с растением, которое возникает изнутри семечка, трансформируется в побег, веточку, бутон, раскрывается цветком и превращается в плод, содержащий такие же семена. Образ мироздания – постоянный рост и трансформация изнутри наружу. В этом заключается суть живой естественной реальности. Вполне вероятно, что феноменальный мир вообще подобен волне, движущейся в неподвижной пустоте пространства, а его пространственная стабильность кажущаяся и объясняется тем, что мы сами находимся внутри этой волны. Кстати, современная физика вполне приемлет идею о том, что не пространство – свойство материи, а материя – свойство пространства.
При этом вполне естественно описывать феноменальную реальность с помощью пространственных характеристик – они в ней всегда в наличии, но вот что касается времени… Реальное (функциональное) время, отличное от тиканья часов, тикает и в то же время стоит. Каждый его тик происходит всё в том же настоящем. Время движется, но физический мир и мы вместе с ним никогда не покидаем настоящего. Призыв находиться в «здесь» и в «сейчас» не имеет смысла – иного не дано ни нам, ни самому миру.
Когда-то мне часто снился один и тот же сон.
Залитая солнцем лагуна. Широкая полоса песчаного берега. За ней зелёные заросли, над которыми возвышаются роскошные кроны деревьев, покрытые розовыми и жёлтыми цветами. В море посередине лагуны громадный валун. Стою на берегу, и мне очень хочется поплыть к нему, но я не могу – мне необходимо быть в каком-то другом месте.
Середина семидесятых. Незабываемые первые летние гастроли нашего Нового театра. Мы едем в Крым. За полтора месяца пять городов, примерно по неделе в каждом, среди них Севастополь.
С поезда в гостиницу, потом в театр – какой здесь зал, какая сцена? Репетиция. Спектакль. Назавтра днём творческая встреча с моряками, потом гуляем по набережной, вечером спектакль. На следующий день эксклюзивная экскурсия по городу, организованная специально для нас, снова творческая встреча, вечером спектакль. Каждый день какие-то мероприятия, но я знаю, что обязательно должна съездить в Стрелецкую бухту, к тому дому, где двадцать лет тому назад проходило моё далёкое дошкольное детство.
Предпоследний день в Севастополе, и я свободна с утра до самого спектакля. У центрального рынка сажусь в нужный автобус. В моём сознании поездка в центр города запечатлелась как долгое дальнее путешествие, но говорят, что «Стрелецкая бухта» где-то совсем близко. Не прошло пятнадцати минут, и я выхожу на нужной остановке.
Да – я всё так и помнила. Прямо – дорога к военно-морскому училищу, в котором работал папа. Перед училищем справа, образуя прямоугольный двор, шесть двухэтажных домов.
Господи, какие же они маленькие! Всё вокруг так заросло зеленью, что их почти не видно. Двадцать лет назад только кое-где под окнами робко старались прижиться недавно посаженные кустики, а сами дома казались большущими. Посередине двора росла одинокая акация, под ней деревянный столик со скамеечками. Сейчас всё утопает в зелени, и я не могу понять, сохранилась ли среди неё та самая акация.
