Я, расположившись за отдельным столом в отдалении от входа, завидел стоящую в дальнем углу зала Даниэль. Маленькая эльфийка внимательно вглядывалась в снующих и суетящихся синтаки Дома. Девочка явно определялась, где ей будет возможно поесть. У меня даже сердце сжалось от жалости. Юная эльфийка явно выбивалась из общей суеты представляясь в этом чем-то чужеродным, беззащитным и обделенным. Дождавшись, когда ее взгляд изумрудных глаз пересечётся с моим призывно махнул рукой к своему столу. Даниэль, сразу отвесив поклон повиновения, устремилась ко мне. Подойдя вплотную к столу, девочка замерла, ожидая указания с моей стороны. Но едва я попытался открыть рот как ко мне с высоты своего роста наклонилась моя жена.
-Муж мой, вы не можете посадить за свой стол рабыню. Не оскорбляйте себя и своих синтаки.
Я от такого замечания едва матом не высказал свое отношение к правилам дворянского этикета. Но встретившись взглядом сперва с акульими глазами Роллос, а затем с зелеными Даниэль ко мне пришло горькое осознание реальности. Нет я, конечно, могу рявкнуть и приказать выполнить свое пожелание. Повинуются, куда они денутся. Но и еще раз горькое, но. Мне это прокатит, а вот у Даниэль будут очень большие неприятности. За это постарается не только моя жена, но и с лютой ненавистью смотрящая на молодую эльфийку Сирталос. Вон как дроу сжала в руке столовый прибор, стараясь сдержаться. Выдохнув, я, матерясь про себя на великом и могучем проговорил.
-Даниэль, ступай покушай.
А что я еще могу сказать в этой ситуации, позаботился называется. Наладил доверительные отношения с ребенком.
Заканчивая трапезу, я грустно констатировал, долбанное сословное общество.
Теперь с горечью смотрю как светлая, примостившись где-то с самого края дальнего, занятого нами в зале стола что-то там украдкой урвала для себя. От меня так же не укрылось как Даниэль разделила на двое выделенную ей лепешку. Одну половинка девочка, завернув в тряпичный лоскут ловко спрятала в своих одеждах.
И тут случилось нервозно ожидаемое мною. Бали-Кили Кинилос забился в судорогах сползая из-за стола.
Глава 12
Вот мне воочию и довелось увидеть неотвратимость кары от Оябуми в виде лишения синтаки Дома, заочно на расстоянии. У Кинелоса прямо на глазах у всех начали растворяться татуировки принадлежности к Дому Серого Паука и о его статусе Бали-Кили. Все это для меня несло в себе полную мистику. А расширенные от ужаса глаза дроу и вовсе, дополняли происходящее для всех ореолом неизбежности погружения в пучину ужаса в случае своего проступка перед Домом.
Невольно обведя всех присутствующих беглым взором, вижу на лицах моего сопровождения такой же неприкрытый животный страх. Н-да, кара от Оябуми не имеет расстояния и настигнет в любом месте об этом знает каждый эльф с рождения. Я даже невольно передернул плечами от прокатившего по спине мороза. Благо это как раз может быть только моя кара, а не опрокинутая из вне на меня самого.
Вот наконец кожа Кинелоса очистилась от татуировок, и он принялся бестолково вертеть лысой головой по сторонам, пытаясь осознать для себя произошедшее. Пришло время исполнить взятое на себя обещание. Шагнув вперед, произношу.
-Алкан-ясон-ту Кинелос, я как Оябуми Дома Каменной Змеи предоставляю вам Синкан-ду.
Дроу все еще не может отойти от произошедшего и просто тупо таращится на меня с пола, глупо моргая и озираясь по сторонам испуганными глазами в которых поблескивают слезы. К нему в миг устремляется Сирталос. Похоже реакцию своего младшего сына, Бали-Кили Кикнилос предусмотрела наперед. Моя Хата-ли, путаясь в складках подола платья, припав на колени бесцеремонно тряханула Кинелоса и буквально силой, надавливая на того заставила начать произносить присягу на верность Дому Каменной Змеи и мне как его Оябуми. Пока испуганный не на шутку дроу, путаясь и сбиваясь, поправляемый по ходу клятвы Сирталос, произносил слова присяги я словно по наитию перевел взгляд на самый дальний столик. Из-за которого взирала маленькая эльфийка, сколько же злобной ненависти и призрения было в этом взгляде. Светлая буквально старалась этим взором уничтожить трясущегося на полу Кинелоса вместе с суетящейся рядом с ним Сирталос. Затем девочка перехватила направленный мною на нее взгляд и словно смутившись, потупила глаза, выразив скромное смирение. Явив тем самым образ прямо светочи благочестия этого мира. Вот-вот, копия своей мамы. Подумал я, переведя взгляд на наконец закончившего произносить клятву Кинелоса. Ой извиняюсь, синтаки Дома Каменной Змеи, Кинелоса.
