Матерый уголовник несмотря на растерянность мигом смекнул что и от кого это. Сидя на своих нарах, он, зыркнув на местную “шестерку” по кличке Пух, недовольно проговорил.
-Ну что затих. Не на шухере. Взял и на дубок определил.
Когда он, неспеша устроившись за дубком, развернул немалый такой сверток с трудом, пролезший в смотровое окно камеры, то ему самому пришлось сдерживать свое удивление. Это что же выходит, вертухаи отсюда ничего не прикрысили себе. Немалой толщины жирные колбасы свернутые в коральки, три головки сыра, лук, зелень, еще теплый каравай хлеба и самое поразительное под комок в горле, полный бурдюк вина.
Неспешно, выдерживая паузу, а заодно до трясучки в руках, сдерживая дикий порыв наброситься на еду, наголодался в местных покоях, Гнунявый небрежно проговорил.
-Подходи к дубку братва. Подхарчимся гревом с воли. Что б значит в сырой камере не так тяжко было.
Подходившие к этому пиршеству матерые уголовники смотрели с недоверием на роскошь угощения. В местной тюрьме никого не баловали харчами, а передачи с воли вертухаями перебирались так что порой там оставался только лук. После того как на столе почти ничего не осталось, опрокинув в себя налитое в глиняную чеплашку вино. Зуб, сыто рыгнув, спросил.
-Так я чо то не отдупляю, Гунявый? С какого такого шухера вот этот чифан к нам упал? Да еще и через вертухайские руки загребущие.
Как и ожидалось, сперва твари животы набили, ну, а после конечно вопросы ставить в натуре решились. Типа на вид обрисуй тему мутную. Нет ну не падлы ли? Отметил про себя Гунявый, отлично знавший местную братву. Сам из таких по кровавой дорожке на верх поднялся. И эти, походу малейшую щель ищут что бы протиснуться на место пахана. Похоже у Зуба уже и заточка в рукаве под него вложена. Вон как зыркает глазами. Рвется сучара на себя паханское ярмо примерить. Думает, что потянет квартальную кодлу гнуть под себя. Вот уж точно старики говорят-друзья познаются в беде. Не ну сбацал-друзья.
Состроив самую презрительную гримасу, Гунявый небрежно проговорил.
-Ну так это вы босяки беспризорные. А я Человек из Общества. За меня смотрящий адвоката впряг, врача организовал и как видите, гревом не обделяет. Ну, а если уж кому не до темы, нарисованной так пусть сам у него, и спросит, что по чем через маляву на волю. А то вижу, Зуб ты чересчур рьяно жалом водишь. Может роешь под меня?
Закончил свой неспешный монолог Гунявый, впившись взглядом в сидевшего напротив него уголовника. Который, не выдержав этого отвел взгляд.
-Так я что-то не слыхал ни про какое Общество. Да еще и вот такие пиры посреди подземной хаты для своих бодяжевшие. Вот и проясняю тему для себя.
Ответствовал Зуб в разговоре оставляя лазейку для сохранения лица в случае сдачи назад.
-Так тут все просто как замок под гвоздь на амбаре в натуре. Темный Князь под себя все организовал. Вон, сходняк скоро будет. Или тебе он молодым да зеленым показался? Молчи, не базарь за зря. Я тебе так поясню за ясность по ему. Покумекай башкой да вспомни хоть одного человека, которому нелюди в ножки кланяются. Вот как вспомнишь, так и можешь предъявлять что там задумал. Я все, отдыхать, а то нары заждались.
Гунявый, демонстративно встав от стола, повернулся спиной к сидевшим бандитам. Словно приглашая всадить в себя заточку, а потом без сомнения ответить перед этим самым Темным Князем с его нелюдями. Почитай мальчишкой, которому эти самые нелюди кланяются. Все смотрели в спину авторитету, но никто не двинулся в его сторону.
-Благодарствуем за угощение от Общества.
Сказал Зуб, вставая от дубка и направляясь к своим нарам.
Глава 18
На суд Гунявый отправился полностью обескураженный своим адвокатом. Который заставил его наизусть заучить основные ответы на будущие вопросы. По мнению Гунявого, звучали они как горячечный бред умирающего, спешно подписывающего себе смертный приговор во избежание диких мучений за все совершенные в жизни грехи. Вот этот самый приговор и ждет его в конце сегодняшнего заседания суда, вот ведь падла дворянская, что ж так не подфартило то, по жизни вольной. Раз оступился и все, в яме. Хотя, это как глянуть, если в натуре, тям без понта расположить. Он сыт, открутился от пыток, ногу, вон, целый врач лечит, а на суде его будет защищать сам Сава Михельсон.
Зал заседания был полон. Еще бы, сегодня судят одного из признанных криминальных авторитетов пригорода. Гунявого, вертухаи усадив на скамью, пристегнули к ней цепью, дающей ему возможность вставать при ответах на вопросы судьи, но не дающей рвануть прочь от этих тварей, на свободу. Адвокат к его удивлению, расположился, рядом не брезгуя его не лицеприятной персоной. Михельсон, более того, на показ всем, приободряюще похлопал его по плечу. Давая понять всем присутствующим зевакам, свое расположение к подзащитному и заодно как бы успокаивая и говоря ему – все будет хорошо, ты не виновен.
После раскатистого стука деревянного молотка, возвестившим о начале процесса, судья проговорил.
