– Не ходи, Елисеюшка, – предприняла последнюю попытку удержать внука баба Нюра, – душа не на месте.
Парень поднялся со стула и, подойдя, обнял свою старушку со словами:
– Нельзя не ходить, бабуль. Мне ведь этот дар дали не для того, чтоб я людей на плохих и хороших делил. Ежели просят о помощи, надобно узнать, что именно нужно.
– Пошли, малая, – повернувшись к девчушке, произнёс Елисей и направился к выходу. – Звать-то тебя как?
– Марьяшка, – ответила девочка и поспешно посеменила за ним.
Всю дорогу до соседнего села девочка трещала без умолку. Она звонко смеялась, вертелась и егозила. Её интересовало всё! Вопросы сыпались на Елисея, как снежинки с зимнего неба.
К концу дороги он уже заметно устал от её болтовни и с облегчением выдохнул, когда увидел крыши деревенских домов.
Но чем ближе эти двое подходили к деревне, тем серьёзнее и молчаливей делалась Марьяна. Елисей не мог не заметить этой перемены.
– Почему ты замолчала? – спросил он, когда они шли по деревне.
Марьяшка вдруг резко остановилась и схватила Елисея за руку.
– Пообещай, что ты поможешь бабуле, – тихо произнесла она, доверчиво заглядывая в глаза парня. – В деревне бабу боятся, не любят её, даже мамка моя её сторонится. А я люблю бабушку, она хорошая.
Девчушка говорила с такой искренностью, что Елисей буквально почувствовал ту любовь, о которой она рассказала.
– Я очень постараюсь, – ответил он и крепко сжал её ладошку.
У дома, где жила Марьяна, стояла женщина. Крепкая, красивая; по внешнему сходству парень понял, что это мать девочки. Женщина встретилась с Елисеем взглядом и кивком пригласила внутрь.
– Если бы вы не пришли, мы бы поняли, – вдруг произнесла женщина. – Меня Аглаей звать. Свекровь там, в комнате лежит.
– Проводите? – спросил он.
– Простите, нет, – тихо, но твёрдо ответила Аглая.
– Я провожу, – воскликнула Марьяна, с укоризной смотря на мать.
Девочка пошла в соседнюю комнату и скрылась за висящими на пороге занавесками. Елисей последовал за ней.
Комната, в которой лежала ведьма, была погружена в сумрак. В углу на кровати лежала сухонькая старушка. Маленькую головку обтягивал чёрный платок, кожа на лице была тёмной и морщинистой. Елисей подошёл совсем рядом и остановился. Услышав шум, ведьма едва приоткрыла глаза.
– Пришёл-таки, – свистящим шёпотом произнесла она, – не побоялся.
Елисей молчал.
– Садись рядом, – прохрипела старуха, – да Марьяшку гони прочь из комнаты.
Гнать девочку не пришлось: услышав слова старухи, она сама покинула помещение. Елисей осторожно сел рядом.
– Нужен ты мне, – хрипела ведьма, – как воздух нужен. Юлить не буду. Много людей на свете, кому я жизнь испортила. Каждый из них на меня не раз проклятиями сыпал. Да участь ведьмы такая: не сильны людские проклятия для нас. Только копятся всю жизнь, да облаком тёмным над головой летают. А как ведьма помрёт, так это облако и обрушится на тех, кто с ней крови одной. Назови это карой небесной. Да только за грехи мои не одной мне расплачиваться.
Не за себя просить буду – за внучку. Сына я своего схоронила, одна она и осталась моей по крови. Не хочу, чтоб так было, чтоб она всю жизнь по моей вине мучилась. Марьяшка ведь единственная, кто меня любит по-настоящему, а не из-за страха.
Старуха вновь замолчала.
– А я чем помочь могу? – не понимая, спросил Елисей.
– Видение мне давеча было. Что знаешь ты ту, которая с Марьяшки печать ведьмовскую снять может.
– Здесь ошибка какая-то, – произнёс Елисей, смотря на ведьму. – Я бы и рад помочь, да неведомо мне то. И в мыслях нет памяти о знакомстве таком.
– Есть, – еле дыша, прохрипела старуха, – она тебя тем днём спасла, её браслет запястье твоё окольцовывает. Молю тебя, парень: спаси Марьяну, не дай судьбе наказать дитя невинное. Мой грех, мне с ним и помирать.
Елисей слушал старуху вполуха. Он не моргая смотрел на свою руку, рассматривая кожаный шнурок.
"Неужели и впрямь бабуля моя права была, и браслет этот – подарок Дарушки? – думал Елисей. – Знать, не привиделась мне она, когда на берегу в забытьи лежал".
Из раздумий вывел хрип лежащей рядом старухи.
– Как же я найду её, как объясню, с кого печать ведьмину снять нужно? – спросил Елисей ведьму.
– Навстречу к ней сердце выведет. А про Марьяну она сама узнает. Возьмёшь у Аглаи пелену, в которую внучку при рождении заворачивали, и отдашь ей. Пообещай, что исполнишь, – еле слышно произнесла старуха, схватив парня за руку.
– Обещаю, – сказал Елисей и сжал в ответ слабеющую ладонь ведьмы.
– Спасибо, – из последних сил выдохнула старуха и умерла. Ещё пару минут Елисей посидел с мёртвой ведьмой. Ему не было страшно: где-то внутри зарождался огонь мудрости, понимания происходящего вокруг. Он смотрел на морщинистое лицо старой ведьмы и думал о том, как важно, пусть и на смертном одре, понять, что нельзя перекладывать свой крест на других. Какую бы жизнь ты ни вёл, это должно остаться только твоей ответственностью.
Поднявшись с кровати, он вышел из комнаты. Аглая сидела за столом, сцепив руки перед собой. Костяшки пальцев побелели, было видно, что женщина очень напряжена.
