– Походи, – кивнула головой женщина. Под взглядом деревенской бабы Елисей чувствовал себя неуютно. Он вообще всегда неприятно ощущал себя, если видел, что человек его разглядывает. Заметив некую робость в парне, Николай поспешил ему на помощь.
– Ну чего, баба, встала, руки в бока? – обратился он к жене. – Дел, что ль, в доме мало?
Агриппина гневно сверкнула глазами на мужа, но с крыльца всё-таки ушла.
– От бабы, что за народ! – возмутился вслух Николай. – Везде свой нос сунут!
– Не ругайся, дядька Николай, – улыбнулся Елисей, – проводи меня к хлеву.
Николай пошёл вперёд, и парень поспешил за ним.
Хлев был погружен в лёгкий сумрак. Походив по нему, Елисей совершенно ничего не почувствовал, и это его расстроило. Вдруг, дав надежду мужику, он ровным счётом ничего не сможет сделать. После этой мысли шнурок на запястье ощутимо сжался, и Елисея неимоверно потянуло прочь на улицу. Выйдя из хлева, он прямиком направился в огород. Парень шёл так уверенно и быстро, что Николай еле поспевал за ним. Пройдя весь огород, он подошёл к калитке, через которую Николай поутру выводил скот на поле, позади своего дома.
– Принеси лопату, дядька Николай, – попросил Елисей. Мужик поспешно кинулся к сараю и уже через минуту протягивал лопату парню.
Взяв её, Елисей пару раз копнул у деревянного столба, к которому была прибита калитка. Когда лопата третий раз вошла в землю, раздался металлический звук. И только молодой человек потянулся к земле, как шнурок затянулся с неистовой силой. Парень резко выпрямился и отдёрнул руку.
– Мешок бы мне, – произнёс он, вдруг осознав, что то, что лежит в земле, нельзя хватать голыми руками. Пока Николай бегал в сарай, Елисей осторожно откопал находку и вытащил её из земли на лопате.
Вернувшийся мужичок, склонившись в поясе, рассматривал предмет. Перед ним лежала ржавая подкова, обмотанная то ли волосами, то ли нитками, к которым было привязано что-то зловонное.
– Не пойму я, Елисей, – хмуро уставившись на находку, проговорил Николай, – это что ж, Агриппка моя права была? Подклад кто-то оставил? Скотину мою извести хотел?
– Выходит так, дядька Николай, – согласно кивнул головой парень. – Скотина у тебя хороша, одна Ночка чего стоит. Не вымя – бидоны! Можть, и позавидовал кто.
– И что ж теперь с этим делать? – спросил Николай, взлохматив копну волос на голове.
– Убирать, да никому не сказывать, – ответил Елисей словами, которые будто кто-то вложил ему в голову. – Научу, как сделать нужно.
Этим же вечером, когда солнце стало клониться к закату, Николай с женой шли к лесу. У мужика в руках была лопата, женщина же несла свёрток.
И снова этой ночью Елисею приснился тот же сон. На лесную тропу, по которой он шёл, вышла прекрасная девушка и, улыбнувшись, произнесла: "Совсем скоро". Что было во сне дальше, Елисей не помнил. Проснувшись, он чуть-чуть поразмышлял над этой фразой, но так и не придумал, что она могла означать.
С тех пор, как шнурок на руке Елисея стал подавать ему знаки, жизнь парня очень изменилась. Как бы он ни старался, но слух о том, что он лечит и помогает, медленно расползался по деревне и её окрестностям. И потёк к Елисею ручеёк страждущих. Кто с хворобой, кто шёпоток узнать, чтоб дитё малое от ночных кошмаров избавить. Никому Елисей не отказывал и ничего за помощь свою не просил. Если знал, что деяния его для добра послужат, с открытым сердцем человека принимал.
Баба Нюра поначалу боялась. Где ж то видано, чтоб хворобы людские без подготовки лечить?! Так ведь и на себя нацеплять всячины можно! Но, внимательно глядя, как внук себя с людьми вёл да какие речи сказывал, успокоилась. Душой поняла, что защита на Елисее стоит, почище любого колдовского оговора.
А однажды, хоть и знала, что внуку ничего не угрожает, а всё ж до икоты испугалась.
Рано поутру постучали в дверь. Открыла баба Нюра – стоит перед ней девочка. Босая, растрёпанная, дышит часто. Видать, всю дорогу бежала. Спросила девочка Елисея. Старушка ввела её в дом, усадила на табурет, чтоб дух перевела, да молока стакан налила. Позвала баба Нюра внука, а сама рядом встала. Слушает, что привело девчушку к ним в дом. А как услышала, так чуть дух вон не вышел.
Девочка та оказалась внучкой ведьмы, что в соседнем селе жила. Да была баба та не просто ведьмой, а что ни на есть чёрной. По погостам шастала, людей портила.
– А зачем же я ей понадобился? – не понимая, спросил Елисей. Хлопая глазками, девочка пожала плечами.
– Зовёт, – ответила она, – говорит, очень надобно.
– Ишь чё удумала! – воскликнув, встряла в разговор баба Нюра. – И не думай, Елисей, не пущу! О чужие грехи мараться не позволю.
– Ну что ты, право слово, бабуль! – пристыдил Елисей старушку. – Мы же не знаем, зачем она меня зовёт. Может, ей помочь нужно.
– Конечно, нужно, – вспыхнула баба Нюра, – за счёт души твоей светлой смерть свою облегчить.
Браслет на руке Елисея начал потихоньку сжиматься.
– Ну бабуль, нешто меня за телёнка глупого считаешь? – нахмурился парень, чувствуя, как кожаный шнурок давит на запястье.
