Такого сюрприза никто не ожидал. Но самое удивительное — и это, разумеется, не осталось никем не замеченным, — что и для Сергея это признание Петровича оказалось полнейшей неожиданностью; он либо забыл, либо мимо ушей пропустил сказанное когда-то водителем и вот попал впросак.
— Ну и темнила ты, Петрович, — он недоумённо моргал глазами, качал головой, осуждая Петровича, — ну, ты даёшь! Я думал, про какое Залучье, а ты… Тоже мне, конспиратор. Едешь и молчишь. Оказывается, не ты нас, а мы тебя везём к зятю в гости! Нечего сказать, устроился. А я собирался тебе отгул дать.
Петрович похмыкивал в ответ, обиженно хмурил брови.
— То-то я смотрю, — Глеб тут же вспомнил, как уверенно свернул Петрович с шоссе на этот просёлок, — машина, как лошадь учёная, сама к дому повернула.
— Выходит, тебе и в город на ночь гнать не надо? — Сергей уже справился с неловкостью, даже повеселел. — Заночуешь у зятя, если это зять, разумеется, — он захихикал, заподмигивал приятелям: решил отыграться таким образом на Петровиче за свой конфуз. — Ну, Петрович, оказывается, ты ещё и ходок!
— Сестра картошку садить позвала, — набычился Петрович, — подсобить надо.
Но с души у всех отлегло: будет лодка. И теперь они ехали, весело подтрунивая и над Петровичем, и над Сергеем, и Глеб, забывшись, опять раз-другой назвал его Серым, но тут же заметил, как тот ёжится, оглядываясь на него, косится на Петровича, — пожалел приятеля. Всех занимало, конечно, вот это открытие, случайное, а может, и не случайное совпадение, что Залучье, в котором живут сестра и зять Петровича, где, оказалось, и сам он родился, это та самая деревня на берегу Волги, которую они «открыли» когда-то.
И вот она показалась впереди, засверкала новыми крышами. Первый раз они подъезжали к ней с этой, сухопутной стороны и потому не узнавали её. А может, потому не узнавали, что в деревне что-то изменилось за эти годы. Вот и крыши другие: железные да шиферные. Но не дома и не крыши притягивали теперь взгляд — манило сверкающее на солнце зелёно-голубое раздолье, откуда уже повеяло речной прохладой, теплом прогретой земли, даже дымком пахнуло, то ли печным, то ли костровым, и захотелось поскорее оказаться на берегу, выбраться из машины, пуститься бегом к реке…
— Так вас куда, — спросил Петрович у Сергея Ивановича, — сразу к Михаилу подъедем или как?
— Михаила ты бери на себя. — распорядился Сергей, — ты обещал, ты и договаривайся. А нас давай огородами, как Чапаев, чтобы добрым людям глаза не мозолить. На берегу будем ждать.
Поднимая за собой пыльную завесу, машина понеслась вдоль берега, а впереди сверкала, слепила глаза река, манила своим простором.
С Петровичем договорились, что будут ждать его и зятя здесь, на берегу. И вот расселись на травке, на невысоком угоре, сидели, грелись на солнышке и всё поглядывали туда, на остров, и было, угадывалось в этом ожидании одинаковое нетерпение: скорей бы! И сомнение, и тревога непонятная при этом была: а что там, как там без нас?
Машины всё не было, но вдалеке, как раз напротив деревни, появились двое, они шли вдоль берега, направляясь в их сторону. В одном из мужиков Глеб узнал Петровича.
— Идут, — он кивнул головой. Спросил удивлённо: — А где же лодка?
И Сергей, тоже озадаченный, глядел на мужиков, шарил по берегу взглядом, надеясь отыскать причаленную поблизости лодку, но пусто было на берегу. И он уже собрался высказаться по этому поводу, ругнуть хотел своего водителя, так опрометчиво пообещавшего им лодку, но в это время Кашков вдруг сказал:
— Мужики, я что-то не пойму, — приподнявшись на локтях, настороженно вытянув шею, как бы прислушиваясь и приглядываясь одновременно, он смотрел перед собой вдаль, в сторону острова, и непонятная тревога отражалась на его лице, — чует моё сердце…
— Ты чего, — его тревога передалась и Глебу, — чего там?
Теперь и он глядел на остров, куда показывал Митька рукой.
— Да вон же, вон, — Митька даже встал, будто хотел заглянуть за холм, увидеть что-то на другой его стороне, — это же дым. Вон поднимается над деревьями… Костёр, не иначе.
— Да брось ты, — Сергей тоже поднялся, стал подслеповато щуриться, прикрывая от солнца глаза ладонью, — какой костёр, откуда? Туман поднимается над водой… Паникёр, понимаешь.
Но приглядевшись, и он вдруг заволновался:
— А ведь и правда костёр! Туман так высоко не поднимется.
— Похоже, кто-то опередил нас, — опечалился Глеб, — не нашли больше места!
Ждали, когда подойдут Петрович с зятем. Но и те вели себя как-то странно: шли по берегу и отчаянно кому-то махали руками, будто звали кого-то, и по реке то и дело разносился пронзительно-заливистый свист.
— С реки кого-то зовёт, — догадался Митька, — а может, с острова.