На траверзе — Дакар полностью

Сегодня мы опять спали на палубе. Но часа в три ночи наш сон был прерван надвигающимся шквалом. Кромешная тьма лишь изредка прерывалась синими вспышками зарниц. Ветер рвал из рук одеяла, подушки и простыни. Медленно пробираясь с кроватями и постелью в потемках среди такелажа, мы едва успели покинуть бак до того, как хлынул ливень.

7 сентября. Еще ни разу не приходилось работать с таким напряжением, как сегодня. Нужно было взять пробы для определения жирности не только у сардины, но и у ставриды и анчоуса. Поэтому пришлось просидеть в лаборатории часов до четырех утра. Володя настолько увлекся рассматриванием под микроскопом строения гонад, что не вставал из-за стола всю ночь. Увлечение работой всегда связано с бессонными ночами. Сколько таких ночей приходилось проводить в лаборатории каждому из нас и до этой экспедиции! Но здесь все воспринималось как-то по-особенному: и корабль, и работа, и ночь.

Честно говоря, в каюту не очень хотелось идти. Там, как и вчера, было душно. Хотя сегодня наш борт был подветренным, ветер часов в одиннадцать вечера переменился. Теперь он дул не в правый, а в левый борт. На следующий день наши товарищи, каюты которых были расположены по левому борту, злорадствовали: им удалось в течение трех ночей спать с подветренной стороны. Наш же борт страшно злился. Но винить можно было только погоду. Нам просто не повезло. Оставалось надеяться, что ветер и к нам окажется милостивым.

8 сентября. С утра на «Успенском» царит необычайное оживление. Мы даже не сразу сообразили, что произошло. Оказывается, после долгого перерыва к борту судна подошли наши старые приятели — тунцы. Все несказанно обрадовались этому. Хотелось спросить у тунцов, где они пропадали столько дней и как провели время. К сожалению, тунцы были «немы, как рыба». А наши анализы не позволяли ответить на вопрос, в чем причина исчезновения и появления тунцов. Мы лишний раз убедились в том, как мало известно до сих пор науке.

На судне началась в точности такая же свистопляска, какая была месяц назад. И опять, как в августе, тунцы носились у кормы, с остервенением хватая наживу, опять поднимали столбы воды, заставляя ее кипеть. Тунцеловы снова вошли в страшный раж и чуть-чуть не «ловили» друг друга на крючки.

С кормового мостика было видно, как внезапно стая тунцов устремилась куда-то в сторону. Там на глубине полутора-двух метров застыл маленький коричневый шар. Это был косячок сардины. Тунцы, как самолеты-истребители, носились вокруг шара. Они выделывали в воде фигуры высшего пилотажа: бочки, виражи, мертвые петли следовали в каком-то бешеном темпе. Интересно, что тунцы не врезались в косячок сардины, а проносились рядом, отхватывая от него лишь отдельных рыбок. Бедный шар начал рывками двигаться. Он, как перекати-поле, быстро перемещался с места на место, однако структура его при этом не нарушалась. Но вот тунцы врезались в шар. Они теперь «прошивали» его насквозь, и через несколько мгновений все было кончено. Эта страшная картина уничтожения хищником беззащитной жертвы произвела на всех сильное впечатление. Ее можно было сравнить лишь с преследованием золотыми макрелями летучих рыб.

9 сентября. Утром воздух сотряс гудок. Мы, в недоумении посмотрев друг на друга, вскочили с коек и выглянули в иллюминаторы. В это время раздался новый гудок. Одного взгляда в иллюминатор было достаточно, чтобы все стало ясно. Корабль окружала густая бурая мгла. В нескольких десятках метров ничего не было видно. Частые гудки, которые подавал «Успенский», были предупреждением для других кораблей. Все суда, находящиеся в тумане, обязаны подавать такие гудки. Несмотря на то что корабли сейчас вооружены радиолокаторами, в тумане возможны столкновения, и поэтому корабли «подают голос». Когда на корабль опускается туман, все, особенно вахтенный штурман, испытывают неприятное ощущение. Корабль как бы слепнет, и его гудки похожи на жалобные крики заблудившегося в лесу человека. Но еще хуже, когда туман застает корабль не в открытом море, а вблизи берега. Тогда существует опасность налететь на рифы, прибрежные скалы или сесть на мель. Туман для моряков более неприятен, чем шторм.

В открытом океане штурманы «Успенского» определяли свои координаты астрономическим путем и по радиопеленгатору. Вблизи берега они «брали точки» по наиболее заметным предметам. Так, в районе Дакара эти точки брались по Зеленому Мысу и острову Горэ. Кроме того, несколько раз в день проводили определения с помощью секстана по солнцу. Вот почему солнце и берег нужны были сейчас нашим штурманам, как воздух.

Постепенно туман рассеялся. Вдали на севере мы различили еле заметный силуэт Дакара. Оказывается, потеряв ориентировку, судно сильно сместилось к югу. Минут через тридцать «Успенский» опять был там, откуда обычно начинались траления.