«Проектор, значит… — сказал Жаботинский. — А парус большой? А его будет видно например из Москвы?… Хорошо будет видно?.. Ага… А чей кораблик, и как мне найти этих ловких ребят?»
Через две недели он пришел в «ПАКС» со старым другом и сокурсником Петей, которого для ясности звал «наш человек в ЦУПе», и принес «презентацию»: лист ватмана два на пять с наложением траектории корабля на поверхность Земли и черновой раскладкой, где и когда парус будет виден в самом выгодном ракурсе, чей логотип надо в этой точке показывать, и сколько денег за это брать.
Ловкие ребята малость обалдели, но Петя им объяснил: без паники, это наш человек в рекламе, старая школа, хе-хе, тоже Бауманку кончал.
Деньги ломились внушительные, а главное, сама идея-то какая.
Отойдя от первого шока, «ПАКС» превозмогла естественную жадность и начала вносить коррективы. Во-первых, ресурс проектора ограничен мощностью солнечных батарей. Во-вторых, космос — дело политическое, значит, рекламодатели только русские. В итоге договорились о том, на что Жаботинский рассчитывал как на программу-минимум — окучиваем московский регион.
Тут у Жаботинского включилась паранойя, и он сказал: делаем все тихо, а то не дай бог автоматика откажет.
Как в воду глядел.
На звонки, письма и сообщения в личку «ПАКС» не реагировала. Жаботинский набрал Центр управления полетами.
— Это ты удачно, — сказал Петя. — Паксы как раз все тут. Ждут, как пойдет на следующем витке.
— А как пойдет? — спросил Жаботинский с замиранием сердца.
— А никто не знает, — жизнерадостно ответил Петя. — Они не могут выключить эту хрень, команда не проходит. Да по большому счету, и не надо ее выключать. Наоборот, хорошо, что заработала. Рано или поздно она начнет показывать таблицу.
Жаботинский хотел снова застонать, но подумал, что многовато он стонет нынче, и просто вздохнул.
— Я тебя понимаю, — сказал Петя. — Но ты же прикрылся вроде.
— Я накрылся, — сказал Жаботинский. — И наверное закрылся.
— Что, все так плохо?
— Будет. Печенкой чую.
— М-да… Тут руководитель полета чисто из интереса спрашивает: чего еще покажешь народу?
— У паксов есть список, — процедил Жаботинский. — Но если сам руководитель… Следующий проход — длинный, будут три модуля, ВБА-СТИ-ОНЕ. В Бастионе. И, по идее, на этом все. Дальше программа должна показать таблицу. Но тут уж как она сама решит. Я боюсь, она захочет показать весь рекламный пакет с самого начала, раз он целиком не прошел. У нас там заряжено шесть логотипов, и этот дурацкий слоган компании «Бастион»…
— Что за программа такая… Своевольная?
— А это ты паксов своих спроси! — рявкнул Жаботинский. — Я должен был ее заказывать и тестировать, я! А они сказали — идите, дядя, нафиг, вам не положено, у нас своя программа есть, мы прямо в нее ваш пакет вкорячим, и все будет офигенно!
— Да расслабься ты, — попросил Петя. — Выпей успокоительного и не дрейфь. Я тут на посту, буду тебе докладывать.
— Спасибо… — только и сказал Жаботинский. — А этим гаврикам передай… Да ладно, ничего не надо. Они сами себя наказали. Но я бы знаешь что сделал на их месте? Свернул парус. А потом развернул.
— Нафига? — удивился Петя.
— Не знаю, — отрезал Жаботинский.
И полез в шкаф за успокоительным.
Через полтора часа, когда над Москвой зажглось красное ВБА, Жаботинский сидел в кресле, баюкая бутылку коньяка, из которой не сделал ни одного глотка. Он ее просто так держал, для уверенности, что можно в любой миг высосать пузырь и впасть в забытье.
Фразу «я твой должник по гроб жизни» он произнес к тому моменту еще трижды. Персонал «А1» был разогнан по домам. Над городом сгущалась ночь.
В социальных сетях росли конспирологические теории, одна другой нелепее. Информационные агентства за неимением лучшего тиражировали эту ахинею.
Ни один контрагент Жаботинского до сих пор его не сдал. Это было, черт возьми, здорово. Но все равно Жаботинский умирал со стыда.
Он должен был настоять на своем. Требовать. Биться. Печенкой же чуял: накосячат они с программой.
Когда неделю назад проектор не включился, «паксы» начали разбираться, в чем ошибка, что именно сбоит. Как всегда в таких случаях, шли по цепочке, от простого к сложному. Грешили в основном на электрику, но попутно трясли и программистов. Ну и узнали… Что узнали.
Правда оказалась не страшной, и даже не ужасной, а как всегда.
Программное обеспечение проектора делали по остаточному принципу, в последний момент. Взяли половину отпущенных на это финансов — и дали хорошим ребятам под честное слово. Хорошие ребята задачу проволынили, и чтобы сдержать слово, перекинули ее вместе с половиной денег своим друзьям. А друзья, опять уполовинив сумму, наняли крутого хакера, способного за день сляпать на коленке что хочешь. Но до крутого хакера дошли уже такие жалкие огрызки, что он решил пожалеть свое колено — и подписал за штуку баксов фрилансера из мухосранска.