Сам легион сосредотачивал свои силы в единый кулак, намереваясь прорвать оборону в месте, где стена была недостроенная. Вместе с этим формировались не особо большие отряды, не большие по сравнению с самим легионом, а так сотня человек — это большая сила, их предназначение я понимал лишь смутно, так как всё пространство за пределами поселения было утыкано ловушками, а несколько метров перед стенами было усеяно торчащими острыми кольями, которые не позволяли спокойно подобраться к укреплениям. Но даже несмотря на это, я так же создал два небольших отряда по пятьдесят ящеров ближнего боя, чтобы они смогли своевременно отреагировать на возникающую опасность.
Наши же силы, за исключением этих двух маленьких отрядов, были сосредоточены в бреши нашей стены. Глупо было рассчитывать, что мы сможем удержать оборону, но всё же была надежда на какое-то чудо. Оно всегда нам помогало, если так посмотреть. Лучники же стояли по обе стороны от бреши, уже готовые вести огонь. Те, у кого были самострелы, а их было катастрофически мало, стояли только в первом ряду, остальные же занимали свои места в первом и втором ряду.
— Чёрт… — тяжело вздохнул я, осматривая армию, что пришла выбивать нас из нашего же логова. — Хреновые дела.
Командиров среди легионеров я не наблюдал, они, видимо, стояли в задних рядах, находясь на тактически удобных позициях, а сами раздавали команды своим подчинённым. До нас доносились отдельные выкрики и команды, вояки явно сами были не готовы к этой схватке, судя по несколько разрозненным действиям… Но даже растерянность уйдёт, стоит начаться сражению, её место займёт гнев, страх, ярость, гордость, паника… Просто невероятная какофония чувств будет перемешана в одном коктейле, которое можно просто обозвать «Чувство битвы». Его ни с чем не сравнить… Сколько среди моих знакомых военных, которые после пары сражений менялись столь разительно, что даже их микромимика становилась другой. Да, какие-то повадки оставались прежними… Но всё же в них что-то надрывалось, что-то ломалось. Прежние шутки уже им не казались смешными, какие-то шумы заставляли вздрагивать…
Один знакомый как-то раз вообще машинально схватил кастрюлю с супом со стола, вылил весь суп в землю, благо мы были на улице, следом схватил нож и залез под стол, держа это холодное, и в его руках реально смертельное, оружие обратным хватом. Вроде смешно, если кому-то рассказать, ведь просто дети подорвали петарду… Но этому человеку тогда было не смешно. Он прошёл через Ад, именно с большой буквы. Он знает ценность жизни, он знает, чего она стоит и как её легко отнять, он знает, как разрываются гранаты и как вместе с ними разрываются тела друзей и знакомых… А это была лишь машинальная реакция, мозг даже не думал, просто работали рефлексы. Когда он вылез из-под стола, то сам удивлялся, что такое произошло.
Вот и сейчас, даже через расстояние я видел, как воины легиона начинают постепенно ощущать это «Чувство битвы». Видел, как мои ящеры полностью поглощаются этим самым чувством, готовясь не на жизнь, а на смерть защищать место, которое они хотят называть своим домом, которое сами делают своим домом. От этого они готовы были на всё, даже умереть. И я это прекрасно понимал.
— Надо попытаться свести смерти к минимуму, — сказал я, повернувшись лицом в сторону Элиз, которая стояла уже вооруженная своими клинками, полностью облачившись в свой боевой доспех. — Так что теперь ты принимаешь командование над нашим войском. Всё же ты знаешь что-то о войне, и это что-то явно больше моего ничего. И не возникай, просто скажи: «Есть» и иди, командуй. Опытнее тебя тут всё равно никого нет.
— Есть, — кивнула девушка, приподняв забрало для общения, точнее выяснения отношений со мной, которое не состоялось, после чего опустила своё забрало и начала отдавать первые приказы, перестраивая шеренги в бреши нашей стены.
Изменения в построении были минимальны, но они были. Сначала воины выстроились так, как им приказывали их полевые командиры, они сами внутри своих десяток смогли определить, кто более пригодный для этого дела ящер, но всё же… Они руководили десятками и опирались на опыт тренировочных сражений в десятках, но никак не на опыт сражений в строю целой армии. Так что, когда всем воинам стали слышны приказы из знакомых уст, они даже несколько приободрились.
