Спустившись по лестнице стены, я повернулся в сторону бреши и пошёл через плотный строй воинов. Те сразу начали расступаться, а при моём приближении стали отдавать своеобразное приветствие, в какие-то времена в моей стране это называлось «отдать честь». Те, кто были с щитами, стучали своим оружием по щиту, кто был просто с оружием, брали оружие в одну руку и ударяли себя кулаком в грудь.
Каждый мой шаг отдавался ударом. Каждый шаг давал мне больше уверенности. Каждый мой шаг всё больше меня убеждал в том, что не зря я избрал этот путь. Это вселяло надежду, надежду не только на то, что именно сейчас всё решится хорошо, а также на то, что я смогу вернуться в свой реальный и родной мир.
Когда я выходил из первых рядов воинов, я уже был готов к сражению. Шлем был на моей голове, хоть забрало и было поднято, алебарда была с опущенным остриём к земле, но занесена за спину, чтобы я сразу мог нанести мощный удар. Но это был только я, а позади меня была реальная сила. Сотни ящеров продолжали стучать кулаками и оружием о нагрудники и щиты, подавляя противника своей решимостью, поддерживая меня и словно передавая мне часть своих сил.
— Внушает, — с уважением сказал всадник, когда я приблизился к нему, но всё же остановился на безопасном для нас обоих расстоянии. — Твои воины верят в тебя. Это достойно уважения.
— А твои воины вообще не понимают, какого лешего они тут ищут, — без единой ухмылки сказал я, наклонив голову слегка в сторону, чтобы лучше разглядеть легионеров. — И мне интересно тоже самое. Без обид, спрошу грубо. Какого хрена вы тут забыли?
— Учтивость не твоя стезя, — улыбнулся всадник и спрыгнул со своего коня, после чего ударил его по крупу.
Конь тут же заржал и умчался в сторону строя, а воин остался стоять со мной один на один, держа в своих руках огромный двуручный меч, не менее двух метров в длину.
— Хотя, о чём это я, — не убирая улыбки с лица, подошёл уже на опасное расстояние воин, положив свой двуручник себе на плечо. — Вы же дикари, не знающие, что такое честь.
— Прошу не оскорблять меня и мой народ, — ответил я ему, слегка дёрнув губой и сжав кулак свободной руки, давая понять, что не потерплю этого. — Я тебя и твоих воинов не оскорблял. А ты уже дважды проявил неучтивость.
— О как, — немного посмеялся воин. — И как же я это сделал?
— В первый раз, не ответив на мой вопрос. Второй раз, назвав мой народ и меня дикарями. Не кажется ли тебе, что это не слишком вежливо с твоей стороны? Мне казалось, что ты пришёл сюда сейчас с благородными намерениями, хотел избежать кровопролития. А сейчас наоборот накаляешь обстановку.
— А разговаривать ты умеешь, — с уважением на лице сказал рыцарь, сняв с плеча свой меч, после чего его тут же воткнул перед собой в землю, взяв за рукоять двумя руками. — Тут ты прав, но я просто решил проверить тебя, чего ты стоишь. Моё уважение ты заслужил.
— И не только твоё, — хищно улыбнулся я, а потом развернулся лицом к своим воинам, подняв свободную руку со сжатым кулаком над головой, и крикнул им, — да, воины?!
Ответом мне был громогласный рёв сотен глоток. Меня пробирали какие-то удовольствие и гордость. Так же распирала важность. Меня уважали, кто-то даже превозносил как святого во плоти. Так что повернулся я к переговорщику с лицом победителя, ведь в этом аспекте я уже обыграл его, ведь его воины ему точно не ответят так же.
— Достойно уважения, — ещё раз сказал это рыцарь. — Но всё же… Я здесь не для того, чтобы мериться с тобой, кто из нас больше уважаем своими воинами. Я уверен, что мои исполнят приказ, уверен, что мои не подведут. Этого мне знать достаточно. Мне не нужен выпендреж.
— Тогда что тебе нужно? — тяжело вздохнул я. — Я уже спрашивал, какого хрена вы сюда приперлись, но ты мне так и не ответил, пытаясь игрой слов уйти от ответа.
— Я пришёл сюда получить доказательство того, что ты достоин править этой землей, — сурово ответил мне воин, крепче сжав свой меч. — Согласно древнему обычаю, который укрепляется у нас испокон веков, лидер должен доказать, что его род достоин править этой землей. Ты провозгласил себя правителем, так докажи по праву в схватке со мной законность своих слов!
— А после будет сражение армий? — усмехнулся я, уже ожидая первого выпада противника. — Либо твои останутся без командования, либо мои?
— В корень зришь, — ответил он, стоя в обманно расслабленной стойке. — Но тут ты чуть не прав. Предполагаю, что ты не самый лучший стратег в своём селении, что у тебя есть тот, кто сможет руководить. По твоим глазам вижу, что так. С моей стороны ситуация такая же. Почти. Лучше меня в командовании никого нет, но мой зам — мой лучший ученик, так что… Он должен справиться. Но вот наши смерти…
— Они понизят боевой дух наших воинов, — усмехнулся я. — Либо пан, либо пропал. Ясно всё с вами… Странные традиции у вас, однако.
— Какие есть, — пожал воин плечами. — Мы их чтим. Традиции определяют общество. Так заведено временами. Только сильнейший, умнейший и наиболее предусмотрительный достоин править своей землей.
