— И это странно, — качнула головой дочь. — Я просто присмотрелась и подумала. У нас тут наверху самая большая площадка, на которую самый короткий путь именно из твоих покоев. И внизу больших балконов не четыре, по сторонам света, как вирдманы любят, а пять, по числу детей Ойвинда. В камнях я не большой знаток, но бьюсь об заклад, перила тут стали появляться не раньше, чем ветвь Рагнара прервалась и старшинство перешло к нашей. На Багряном поле ведь тогда и Великий Конунг пал, и четверо его сыновей с внуком от старшего.
— Да, Торстейн наследовал, потому что его племянник тайно пробрался на корабль отца, — задумчиво проговорил Густав, мысленно ругая последними словами малолетнего идиота. Конечно приятно, что именно его семья стала правящей, но тогда из-за того что старший род прервался, Ассонхейм хлебнул лиха. — Но что это меняет? Многие воины в древние времена были не без волшебных талантов, возможно наш пращур один из таких. Только вот сомневаюсь, что ты начала поиски именно ради такого ответа.
— Именно, — улыбнулась рыжеволосая девушка. — Дело тут в том, что вирдманы обычно оставляют записи для наследников. Пусть своих детей Ойвинд, прежде чем пропасть, толком не доучил или они просто решили сосредоточиться на воинских премудростях, в его книгах с дневниками наверняка должно быть немало интересного. Да и не обязательно там описывается только магия, наш предок был велик, кто знает что за секреты он мог прибрать к рукам? Я уж молчу, что само превращение в дракона — это считай несбыточная мечта для очень многих магов.
— Тот, кто натолкнул юную деву на эти мысли, судя по всему, к ней весьма близок, — улыбнулся отец, слегка дразня дочку.
— Мне тоже так показалось, но всплыл один нюанс, — улыбнулась Эйдис, не среагировав на подначку. Когда надо она очень хорошо умела держать лицо. — Есть некая определяющая разница между морским змеем и существами иных порядков. Драконы, фениксы… Они магические твари. Вирдман может стать в лучшем случае виверной, но не сможет плюнуть ни морозным зарядом, ни кислотой. Только изобразить это волевой магией, на четыре пятых растратив волшебу зазря. По крайней мере сейчас все в мире уверены именно в этом и саму возможность обойти ограничение считают скорее вымыслом или легендой.
— Которой наш род владеет, но не знает об этом, — огладил седую бороду Конунг. — Забавно, однако допустим. Если предположить, что Ойвинд оставил некую тайную библиотеку, то она должна быть где-то во дворце.
— И скорее всего недалеко от его собственных покоев, — кивнула рыжая воительница. — Не бегал же он к ней в подвал, если и правда имел привычку в виде дракона приземляться сюда.
— Звучит разумно, — улыбнулся отец, продолжая игру ума, в которую не очень-то верил. Если бы пращур и правда постоянно мотался бы по небу, этого ни в жизнь бы не забыли ни его потомки, ни окружающие их ассоны. Однако сама мысль о неких секретах старшей ветви семьи конунгов интриговала. Скорее всего, конечно, Торстейн Каменный Кулак сам нашёл библиотеку отца, которая должна была перейти к старшему брату и сейчас её книги благополучно стоят на полках, которые принадлежат Густаву. И ничего легендарного там не замечено. Но вдруг основатель нынешней правящей ветви что-нибудь пропустил, некий небольшой тайник или может быть секретный ход? Чем в конце концов Локи не шутит, пока Один спит.
— О чём и речь, — кивнула его дочь.
— Что ж, тогда раздобудь молоток и простучи потихоньку стены в моих чертогах, заодно составив их план. Вдруг и правда есть какая-то тайная комната или некоторые стенки могут скрывать проходы, куда человек смог бы протиснуться. Если ты права, то даже слух о наличии таких знаний лучше бы не доносить до посторонних ушей, оставив всё в кругу семьи, — произнёс в итоге Великий Конунг, здраво рассудив, что раз его дочь выдвинула идею, то ей её и претворять в жизнь. К тому же это должно благополучно отвлечь девушку от лишнего шушуканья с другими женщинами, на которые намекал Синдри. Так и овцы будут целы, и волки сыты… Разве что пастуху теперь придётся какое-то время терпеть ритмичные постукивания по камню во время работы с бумагами. Но на что не пойдёшь ради любимой дочери и собственного любопытства? А ну как и правда что-то важное найдётся.
Я расчерчивал на фростхеймском льду магическую фигуру, радуясь податливости абсолютно ровного и гладкого материала. Прежде, конечно, воду пришлось растопить, а потом заморозить заново в небольшом снежном котловане, но это право слово мелочи. Зато как приятно работать! И вдвойне приятно отвлечься от алхимии и политики с административными делами, будь они неладны.
