— Его благородие барон Гирш, доблестный и славный комтур ордена Бдящих, требует вашего немедленного прибытия под стяг перемирия! — надменно провозгласил посланник.
— Ваш барон не может ничего требовать, — ответил я. — Так что сдрисни отсюда и передай ему наше высочайшее пожелание набраться терпения.
Рыцарь решил не оскорбляться. Потому что — на кого оскорбляться-то? На хамливого смерда, оборзевшего от того, что его нельзя выпороть, предварительно отрезав язык?
— Когда вы придете на переговоры? — зло, но уже попросту спросил он.
— Как только, так сразу, — сказал я. — Мы тут как раз и обсуждаем, кто и каким образом будет вести эти самые переговоры от нас. Осмотри Бурхарда и мага — убедись, что оба живы, и проваливай. Ты же понимаешь, что тянуть резину не в наших интересах. И Гирш тоже обязан это понимать, а иначе гоните его в шею из комтуров. Ваш гонец к Штольбу с условиями освобождения его племяша должен добраться до орденского замка не позднее заката, чтоб мы были довольны, и получили выкуп уже завтра. Из этого и станем исходить во всех своих действиях; этого же советуем придерживаться и вам. Поскольку или вы завтра привезете деньги, или будете хоронить Бурхарда. Не иначе. Причем будете хоронить меж двух дверей — я растопчу его костомехом. Кастера, так и быть, пожалею. Для него приготовьте гроб.
Рыцарь подошел к Бурхарду, скорбно опустился возле него на одно колено и произнес вполголоса несколько слов. Повернул голову к магу… Я не стал за ними следить — все равно ничего не расслышал и не разглядел бы. Зато шатавшиеся возле пленных разбойники тут же собрались вокруг колечком. Они и присмотрят за посланцем — не позволят рыцарю передать что-то заложникам или о чем-то условиться.
— На чем мы остановились? — спросил я.
— Ты хотел, чтобы я распорядился, — напомнил Меченый. — Но не сказал, насчет чего.
— Ах да. Отправь ребят освобождать попавшего в ледяную ловушку костомеха. Пусть начинают его отдалбливать. До вечера он может сам и не оттаять. А вдруг ночью Бдящие выкинут какой-нибудь фортель? С наступлением темноты необходимо быстро и скрытно перенести лагерь подальше отсюда, оставив лишь дозоры на опушке березняка. И все добытое забрать с собой. Я не знаю, насколько хорошо Жюстина яму с грязью заморозила, и она сама не знает. Новичок в работе с тройственными кастами. Там температура могла до абсолютного нуля опуститься. Плохо будет земля долбежке поддаваться — кострами пускай отогревают ее, особенно если воин в скелете околел, и жалеть его не надо. Если не околел, приказываю как раз жалеть, отморозить не зажарив, и отпустить после высвобождения с миром. Даже в латах и с оружием. Будет Бдящим знак, что слово свое я держу, а я обещал позволить им забрать с поля боя всех живых. Они и забрали уже всех, кроме оператора этого костомеха. Добычи сегодня все равно мало, поскольку покойников мало, и снаряга еще одного воина нас не обогатит. Так что не будем мелочиться. Вторую группу пошли к другому костомеху. С него надо снять броню и повесить на моего — и наоборот.
— А не правильнее ли просто забрать доспехи с обоих скелетов? — удивился Меченый. — Законные трофеи!
— Так и сами скелеты тоже законные трофеи, но я уже объяснил тебе, почему их надо вернуть. По тем же причинам их нельзя возвращать голыми. Мне нужна для моего костомеха нормальная броня, и я ее заберу, но на королевском пусть останется хоть какая-то. Штольб должен быть уверен, что ему удастся скрыть выходку племянника. Для этого следует как можно быстрее сплавить костомехов и пехоту в Сапр, причем в презентабельном виде. А где приор так сразу доспехи для скелета возьмет, и тем паче для двух? Не исключено, что ему есть где взять. А вдруг нет? Заранее же у него не спросишь. Сорвутся переговоры — ничего не получим. Возможно, жизни потеряем. Нехрен жадничать! Десять кусков — отличный приз за бой вроде сегодняшнего.
— Добро! Пусть будет по-твоему. Только давай я посоветую тебе кое-что на правах старой дружбы. Устал ты. Перенервничал. Не напрасно — в любую секунду все могло прахом пойти. Дальше воздержись от участия. Поручил мне с Бдящих выкуп взять — я согласился. Значит, или возьму, или сдохну, ты меня знаешь. Устраняйся от забот командирских, забирай своих, и отправляйтесь-ка вы в «Гавань». С хорошим эскортом, естественно, чтоб о безопасности не беспокоиться. А я тут дальше сам.
— Да с превеликой радостью! Давно хотел ощутить себя герцогом Гинкмарским, готовым объявить независимость от Бальдура. Вот и побуду им, пока ты тут занят.
— Замечательно! Завтра встретимся в таверне.
