Пройдясь по лагерю, я объявил сбор, передал права управления костомехом знающему парню из разбойников, и мы немедленно выступили. Пробирались окольными тропами, через бандитские заставы, потаенные лесные деревеньки, Заброшенный стан. В «Гавани» Жюстина взбрыкнула и заняла отдельную комнату — на первом этаже. Новая таверна строилась по тому же плану, что и старая; получалось, что магиня вселилась в бывшие апартаменты Мэлори. Понятно, что ей хочется побыстрее себя в новом амплуа попробовать, и заодно сразу дать понять обслуге, кто есть кто, поскольку прежнее расположение помещений знал не я один. Я не стал ни спорить, ни ругаться: мне сцен, близких к семейным, за время нашего союза и без того хватило. Засел на третьем этаже, потребовал ужин в номер и затащил в постель доставившую его хорошенькую служанку.
Наутро в сопровождении десятка головорезов прибыл мой костомех в новых доспехах и с двумя мечами вместо одного. Я полюбовался на своего красавца, овеянного боевой славой и отмеченного знаком качества, заказал кузнецу пару загнутых буквой «Г» костылей, вбил над дверью в кухню и водрузил на них меч Лины. Пусть остается там в память о ней. Об остальных погибших. О былых временах.
Меченый получил выкуп с Бдящих уже к полудню, но опасаясь их молодецкого удара в спину, отходил от березняка с большой осторожностью и до таверны добрался лишь к вечеру, совершенно вымотавшись. Так что подробности передачи заложников и костомехов я узнал лишь утром следующего дня. Мы сошлись на завтрак в обеденный зал и устроились за столом напротив друг друга. Жюстина — рядом с Меченым, давая понять уже мне, что между нами все кончено, а между ними как раз налаживается. Рядом со мной сел Айк.
Помолодевшая «Гавань» еще не успела пропитаться обычными ароматами постоялых дворов, не всегда привлекательными. А самое главное, они пока не слились в один, хорошо знакомый любым путешественникам, неразложимый на составляющие, сразу забивающий ноздри и не дающий ощутить что-то кроме него. Приятно пахло всем по отдельности: свежим деревом, вкусной едой из кухни и с тарелок, пенящимся в кружках темным пивом. На чистую, не засаленную до предельной неопрятности столешницу можно было облокотиться без отвращения, и ее не покрывали вырезанные ножами и нацарапанные стилетами имена и ругательства. Нам никто не мешал — не орал рядом, не скандалил, не пел песен, не подслушивал, не лез в разговор. Зал в этот ранний час был еще пуст: по нему бродил лишь огромный рыжий котяра.
— Гирш пришел в ярость, когда обнаружил подмену доспехов скелета, — сказал Меченый. — Так накалился, что его собственные латы чуть не расплавились. Однако присланные Штольбом деньги отдал. Видно получил вместе с ними четкое указание от приора заплатить, даже если мы в чем-то по мелочи схитрим.
— Гирш — один из главных претендентов на место Штольба, — заметил Айк. — Клянусь, он воспринял подмену как пощечину конкретно себе.
— На здоровье, если нервов не жалко, — пожал плечами я.
— Это просто к твоему сведению. Конечно же комтур уверен, что инициатива была твоя. И отныне считает тебя своим личным врагом.
— Повторюсь: на здоровье. Что он мне сделает? Пойдет за мной в погоню к центру Гинкмара? Скатертью дорога. Буду счастлив увидеть, как он гробанется в этих лесах.
— Смотри сам не гробанись. Забудь о спешке. По пути не упускай ни одного случая для прокачки. Не думаю, что ты дойдешь до некрополя с уровнем ниже шестидесятого.
— У меня костомех. В отменных доспехах теперь.
— На него и надежда. Иначе я бы целую неделю потратил, лишь бы убедить тебя отказаться от похода.
Весточка спорхнула со стола и стала увлеченно выискивать что-то в устилающих пол опилках. Ее узрел кот. Он бросился на пичужку и принялся с пронзительным хищным мявом гонять ее по всему залу, заскакивая на столы, прыгая с них, не давая бедняжке взлететь под потолок.
— Не трогай птичку, скотина! — крикнул я, но тут же сообразил, что увещевания бесполезны, схватился за лук и достал из колчана стрелу. Сидевший передо мной Меченый вскочил и раскинул руки, мешая прицелиться.
— С ума сошел? — заорал он. — Этот кот — талисман таверны! Убьешь его — тебя разбойники не помилуют!
— А ничего, что ваш талисман хочет сожрать мой талисман? — заорал я в ответ. — Уберись из сектора обстрела! Иначе я прикончу тебя, потом кота, а потом мы посмотрим, кто кого не помилует!
Поругаться окончательно нам помешала Весточка. Устав улепетывать от наглого хищника меж ножек столов и табуретов, она свернулась в свиток. Кот недоверчиво его обнюхал, погонял бесполезный пергамент лапами по полу и отошел в сторону. Вид у него был обманутый и обиженный. Весточка снова превратилась в птичку и устроилась на полке большого камина. Кот хотел заскочить туда, однако не решился: полка была слишком узка, и он побоялся свалиться с нее.
— Мой талисман сильнее вашего! — обрадовано заржал я. — Заведите себе получше.
— Не тычь в меня стрелой! — предостерег Меченый, отстраняясь. — Она у тебя отравленная! И вообще — что за манеры? Ты же не в лесу, а в культурном месте.
