На все слова Ковальского Ратцингер не смог произнести ничего вразумительного. Марго понимала, что ему нечего сказать в свою защиту, поэтому немец вскоре предпочел и вовсе замолчать. Как говорится, ваши слова легко могут быть использованы против вас в суде. Ей даже не верилось, что такой подонок заслуживает суда. Внедрившийся в тот узкий круг людей, кто пытался, несмотря ни на что, предотвратить чудовищные трагедии, видевший все те же ужасы при крушении поездов, Ратцингер продолжал вести расчетливую и холодную игру, чтобы обеспечить сеттитам победу в этой маленькой войне, развернувшейся в столице.
Теперь приглашённого специалиста можно будет отправить в тюрьму, но поймать оставшихся сеттитов только предстоит. В небоскребе они не встретили ни одной живой души, кроме жреца, который вызвался отвлечь огонь на себя. Хоть она и не знала, с чем столкнулись остальные бойцы команды «Альфа» на других этажах здания, Марго сомневалась, что им хоть кто-то встретился. Сеттиты покинули Триумф-Палас за некоторое время до их прихода, что лишний раз свидетельствовало о наличии крота в рядах команды.
Марго прижалась к широкому мощному плечу друга своего отца, словно к плюшевому мишке. Забавно было признавать, что даже в зрелом возрасте двадцати четырех лет от роду ей все равно сейчас хотелось иметь рядом сильного мужчину, способного укрыть её от всех ужасов минувшего дня и успокоить. Необязательно молодого человека, а хотя бы отца. Которого её лишили жестокие язычники.
Размышляя об этом, Марго снова вернулась к тому факту, который Ковальский использовал как доказательство вины Ратцингера. Его краткий разговор с пойманным сеттитом после допроса. Допуская, что эти двое были в сговоре, девушка все равно не понимала, какой смысл был Ратцингеру обращаться к громиле? Чтобы сообщить ему что-то? Но зачем, если культист все равно заперт и не может никуда сбежать, чтобы передать информацию своим соратникам? Тогда это культист мог сообщить что-то Ратцингеру без пристального взгляда федералов. Тогда это означает, что он мог знать нечто важное и неизвестное немцу, нечто, что понадобилось передать и как можно скорее. Но какого рода могла быть эта информация, если запертый в четырех стенах сеттит ни к чему не имел доступа?
Далеко над головой затих рев каменного монстра, после которого тишина показалась ушам оглушительной. Жрец смотрел во мрак прохода, оставшегося позади и погребенного теперь под сотнями тонн каменных обломков. Федералы явно не ожидали, что террористы решатся уничтожить собственное убежище, а не встанут в оборону, заведомо обреченную на провал.
Нет, Сыновья Сета всегда были хитрее – потому и выжили.
Получив предупреждение от своего человека в рядах федералов, жрец тут же отдал команду к отступлению, и несколько сотен мужчин, всегда готовых к любой нештатной ситуации, за четверть часа собрали вещи, уничтожили оборудование и покинули здание лишь им одним известным путем.
Жреца распирало любопытство: чем же кончилась спецоперация по поимке его соратников? Сколько спецназовцев погибло под обломками? Как быстро информация о происшествии просочится в прессу и руины Триумф-Паласа возьмут в оцепление журналисты федеральных и интернет-каналов? Как скоро заговорят о провальных действиях ФСБ по предотвращению и расследованию терактов в столице, вычислению и поимке виновных?
Сеттиту необходимо было удержаться от этих соблазнов, в точности, как учил его Повелитель. В нем сейчас говорят гордыня и тщеславие, которые могут оказаться губительными для дела. Простым смертным было простительно поддаваться подобным слабостям, но только не слугам Сета. Серийные убийцы порой возвращаются на места своих преступлений, чтобы посмотреть, как территорию оцепили, а следователи опрашивают соседей и свидетелей, собирают улики криминалисты, репортеры стремятся урвать свой кусок сенсации, чтобы в завтрашних газетах написать о случившемся. Сеттитам подобное было чуждо, иначе их бы давно разоблачили и ликвидировали.
Оставалось лишь надеяться, что все детали плана, которые изложил ему Хозяин, были исполнены в точности. Возможно, культист этого так никогда и не узнает. Его миссия сегодня еще не закончена, и у него были все шансы не вернуться обратно к своим братьям.
Однако жреца подобная участь ничуть не пугала. С самой юности он был готов умереть за общее дело. Другой модели поведения в стенах братства не существовало. Всем, кто умрет ради дела Отца, он дарует блага в загробном царстве.
Улыбнувшись этим мыслям, жрец развернулся на каблуках и зашагал во тьму подземного тоннеля. Фонарь ему не нужен: он и так прекрасно видел в темноте благодаря дару Повелителя. Все эти сеансы связи с подземным миром были не напрасны, поскольку наделяли его решимостью и мощью для сокрушения врагов.
