– Ратцингер, держите меня, – сквозь тарахтение винтов голос федерала походил на шепот. – Дай мне другую руку, Марго!
Стараясь не обращать внимания на боль в левом плече, Маргарита закинула правую руку. Пережившее шок от страха падения тело плохо слушалось. Девушка промахнулась мимо ладони Ковальского всего на сантиметр и вновь обессиленно повисла на руке громилы-федерала.
– Марго! Давай! – рявкнул Ковальский, силясь перекричать рев винтов. – Я тебя долго не удержу!!!
Когда она снова попыталась схватить руку своего спасителя, взгляд Марго невольно опустился вниз. Далеко внизу на земле она увидела нечто прежде ей незнакомое. Лишь секунду спустя девушка догадалась, что видит огромное пылевое облако, расползавшееся по округе тем сильнее, чем больше в него проваливался взорванный небоскреб. Летевшие в забвение обломки здания выглядели одновременно жалко и пугающе. Марго понимала, что могла оказаться там под всем этим камнем и бетоном, окруженная тучей пыли.
Решительно взглянув вверх на Ковальского, Маргарита Романова рассчитала силы и снова вскинула правую руку. На сей раз мужчине удалось крепко схватить девушку. Взревев от натуги, словно медведь, он с силой резко потянул её вверх, внутрь кабины вертолета. Край платформы нещадно прошелся Марго по груди и животу, но ей было абсолютно плевать.
Оказавшись на горизонтальной плоской поверхности, девушка сжалась, подобрав ноги под себя, улегшись в позе эмбриона, и шумно задышала. Ковальский рухнул рядом с ней в пассажирское кресло, а Ратцингер тут же захлопнул дверцу, благодаря чему уши перестало закладывать от грохота винтов.
Примерно минуту Марго не могла поверить, что еще жива. Она положила ладонь на грубый резиновый коврик, которым был застелен пол кабины вертолета, и гладила его как будто даже с нежностью. Обезумевшее от страха сердце успокаивалось, уменьшая кровяное давление и давая отбой гормональной системе касательно выброса адреналина. Пульс замедлялся, стук в висках ослабевал, пока дыхание восстанавливалось.
– О боже… – простонал Ратцингер, смотря на исчезнувшие руины небоскреба.
Марго не слушала дальнейших его слов. Перед её глазами был лишь гладкий каменный предмет с пятью странными углублениями.
Ради неё сеттиты были готовы пойти на убийство и уничтожение собственного логова. Из-за этой безделушки Марго и остальные чуть не погибли.
Девушка точно знала, по чьей вине все это произошло. Только один человек мог такое организовать и провернуть. После этого у неё не осталось никаких сомнений.
– Он пытался убить нас… – пробормотала она, как только собралась с духом.
– О ком вы? – спросил недоумённо Ковальский, которому тоже понадобилось время, чтобы прийти в себя. – О культисте?
– Нет, о вашем начальнике.
– Ты опять за свое…
Такой ответ разъярил Марго – она сама поразилась, откуда у неё взялись силы на такой приступ злобы.
– Да как же вы не понимаете?! Все же на поверхности!
Ковальский мгновенно нахмурился и уставился на неё взглядом проницательных серых глаз.
– И что же конкретно?
– Только Ряховский знал, что мы отправимся с вылазкой в небоскреб! Вы сами сказали в машине о подключении штаба к камерам в шлемах бойцов. Значит, Ряховский видел абсолютно все! Он видел, когда мы вошли внутрь, как поднялись, как нашли тайный ход, как проникли в святилище и бросились в погоню за жрецом! Только Ряховский мог дать команду на взрыв…
– И именно он заложил бомбы в башне? – закончил саркастично Ковальский, которому, похоже, была противна мысль о причастности его начальника к терактам в городе и убийству его друга. – А Алиса, которая без его разрешения даже в туалет ходить не решается, предупредила нас об эвакуации исключительно по доброте душевной?! Не пори чушь, Марго.
– Фройляйн может быть права, – включился в разговор Ратцингер, не сводя глаз с огромного пылевого облака на земле. – Ведь мы ищем человека Ордена в рядах ФСБ, в чьем существовании сомневаться не приходится. На протяжении всего этого дня он вставлял всем нам палки в колеса.
– Это вы верно подметили, господин Ратцингер, – Ковальский откинулся на спинку сидения, сложив руки на груди и заговорщически ухмыльнувшись. – С того самого момента, как мы сформировали нашу оперативно-следственную команду в том составе, в каком она существует на данный момент, кто-то начал передавать сведения нашим противникам. Причем эти самые сведения были известны только участникам группы, поскольку мы с Альбертом толком даже не обговаривали с руководством детали расследования, опираясь исключительно на его авторитет. Хотя мы ведем с ним это дело уже две недели, никаких утечек не было. До сегодняшнего дня.
Несмотря на гул двигателя снаружи, в кабине повисла гнетущая тишина. Штефан Ратцингер смотрел на Александра Ковальского широко раскрытыми глазами, в которых читались шок, досада и гнев.
– И подгадать нужный момент для взрыва лестницы можно было только в том случае, если ты сам уже по ней успел подняться, – закончил федерал.
