Не дождавшись его ответа, Марго поднялась на ноги, уперла руки в бока и посмотрела на Ковальского сверху вниз. Федерал невольно восхитился гибкостью и изяществом её фигуры, но тут же сконцентрировался.
Ему было неприятно, что молодая девчонка лично его упрекала подобным образом, но не согласиться с ней все-таки было невозможно. В этом деле все было необычно, а федералы мыслили шаблонами, которые выработались за десятилетия работы и теперь мешали взглянуть на дело четко и ясно, что легко удавалось сделать Маргарите с её незашоренным взглядом.
– Они организовали и провернули шесть террористических актов на вокзалах, подорвали огромную высотку посреди столицы, построили этот склеп, принесли в жертву путем сдирания кожи невинного человека и убили моего отца, который смог выведать все их тайны, – перечисляла Марго. – Вам не кажется, что уже пора перестать недооценивать этих ребят?
– Допустим, но что ты предлагаешь? Что нам теперь делать?
– Нужно понять, чего они добиваются, – она обвела зал рукой. – Все это им зачем-то было нужно. Одна из голов статуи Цербера на Триумф-Паласе привела нас сюда. И тоже по какой-то четкой причине. Но она от меня ускользает. Если предыдущие указания можно было списать на путь посвящения в сеттиты или их шифрованные подсказки друг другу, то все они должны были прерваться на Триумф-Паласе, который теперь уничтожен. Но путь продолжился. Почему? Мы думали, что это перестраховка, запасное убежище, но как видите, это тупик и тут никого нет. Значит, наше предположение было в корне неверным.
Ковальский тоже поднялся на ноги и, нахмурив брови, вынужден был признать, что девушка в очередной раз права.
– Я думал, они завершили ритуал, когда обрушили поезд на Савеловском вокзале.
– Они что-то хотят сказать нам, – проговорила Марго, словно пытавшаяся охватить весь масштаб представшей перед ними мизансцены целиком. – Но вот только что?
Ковальский постарался всеми силами абстрагироваться от освежеванного трупа и воспринимать помещение как единую композицию. Проникнуться его атмосферой. Алтарь, благовония, подземелье, статуя, кожа на плечах…
– Все это навевает мысли об охотнике… – произнёс Ковальский задумчиво.
– Что вы хотите сказать? – удивилась Маргарита.
– Когда охотник загоняет и убивает особенного зверя, он сдирает с него шкуру и оставляет как трофей. Некоторые делают чучела убитых животных и хранят дома в отдельной комнате. Кто-то превращает их в ковер или подстилку. Но в древние времена такие шкуры носили на плечах, чтобы все видели, кого воину удалось одолеть в бою.
– Как Геракл поступил со шкурой Немейского льва! – уловила ход его мыслей Марго. – А Сет, по словам Ратцингера, сам был воином и покровительствовал армии. Значит, они хотят нам сказать, что Сет победил человека? Но это сомнительная заслуга, ведь он бог.
– Дело не в этом, Марго, – покачал головой Ковальский, не сводя глаз со статуи. – Ты спрашивала, что они хотят нам сказать всем этим? Они хотят сказать, что победили нас, сотрудников ФСБ. Обыграли нас по всем фронтам. И шкуру нашего человека водрузили на плечи своего повелителя…
Краем глаза Ковальский увидел, что Марго опять не сводит глаз с алтаря, на котором помощники судмедэксперта пытались упаковать труп в черный мешок и переместить на носилки.
– Марго, перестань… – начал было федерал.
– Нет, подождите, – перебила его девушка и приблизилась к алтарю.
Однако её взгляд был устремлен вовсе не на мертвеца, а на пол, рядом с каменной глыбой.
– Помнится, криминалист сказал, что они обнаружили два вида следов обуви?
– Да, – протянул Ковальский, не понимая, к чему она клонит.
– Одни вели внутрь, а другие наружу, – произнесла Марго, не сводя глаз с пола, словно увидела там маленькую диковинную зверюшку, которую боялась спугнуть. – Но похоже, скоро они выяснят, что был и третий комплект.
Приблизившись к девушке и проследив за направлением её взгляда, Ковальский сдавленно охнул.
В пылу суматохи никто из криминалистов не придал значения двум отчетливым следам в пыли рядом с алтарем. Было очевидно одно.
Его недавно передвигали в сторону. И на изрядное расстояние.
На третьем этаже штаб-квартиры ФСБ программист Василий Шохин сидел в своем кабинете и не спеша собирал принадлежности в деловой портфель. Этот рабочий день сильно затянулся из-за сумасшествия вокруг взрывов на вокзалах. Пришлось остаться сверхурочно, хотя он прекрасно понимал, что никто за них не заплатит ни копейки, вместо этого предоставят дополнительный отпуск. Программист чувствовал гордость за то, что смог применить свои таланты и помочь руководству вычислить укрытие террористов.
Захлопнув портфель, который радостно щелкнул замком, он поднял глаза на монитор, на котором застыл результат его работы. Модель статуи Цербера располагалась на виртуальной копии Триумф-Паласа, а линия взгляда трехголового пса пересекала город красной нитью. Василий не уставал поражаться изяществу и простоте разгадки.
