– Да? В чем дело?
– Альберт Рудольфович, можно вас отвлечь на минутку?
– Да, – все еще туго соображая после взбучки, ответил он. – Что случилось?
– Кажется, мы обнаружили кое-что еще в связи с той статуей, – робко ответила Алиса, глядя на него щенячьими напуганными глазами.
Ряховского умиляла эта картина. Он вспомнил, как несколько раз пытался привлечь внимание своей помощницы, чтобы стать с ней несколько ближе, чем предполагали их рабочие отношения, но Алиса оказалась совершенно неприступной. Ряховский наверняка уволил бы её, взбеленись она. Если бы девчонка решила жаловаться высшему руководству или предала этот факт огласке, он бы стер её в порошок, но Алиса оказалась умнее. Она просто и бесстрастно отвергала знаки внимания с его стороны и делала вид, что ничего не происходит, вежливо отказываясь от всех приглашений в ресторан или на прогулку. К тому же Ряховский слишком уж ценил её как сотрудницу, чтобы вот так легко избавиться, поэтому решился не делать этого.
– Положи мне на стол, я утром все изучу, когда вся эта свистопляска закончится, – отмахнулся Ряховский.
– Вы меня не поняли, шеф, – с легким раздражением сказала Алиса, глядя ему прямо в глаза. – Это очень важно! Спуститесь к Василию в кабинет, и он вам все расскажет и покажет. Поверьте, нам следует принять незамедлительные меры.
Такой её ответ сначала разозлил Ряховского, но он быстро остыл, насторожившись. Он хорошо знал Алису и понимал, что та не была склонна к неуместной панике. А сейчас, когда самая масштабная операция за день была давно завершена, поводов для страха как будто бы уже и не осталось, но лицо помощницы отчетливо выражало тревогу и волнение. Значит, они на самом деле обнаружили нечто невероятно важное.
– Хорошо, – сказал наконец федерал после недолгого раздумья. – Я сейчас подойду к нему. Просто дай мне минутку.
– Спасибо, шеф, – ответила Алиса и положила руку на лоб в жесте, исполненном невыносимой усталости.
Девушка привалилась к стене и запрокинула голову, переводя дыхание.
– Тебе плохо? – поинтересовался Ряховский не столько из вежливости, сколько от искренней встревоженности.
Этой ночью он не мог себе позволить, чтобы самые ценные его сотрудники выпадали из рабочего процесса.
– Все нормально, шеф, – сказала Алиса устало. – Просто все разом навалилось как-то. Это был такой долгий день, я так устала.
– Иди и отдохни у меня в кабинете, – твердо заявил Ряховский. – Можешь запереться и лечь подремать на диване пару часов. У меня есть ключ, так что я войду, если понадобится. Мне нужно, чтобы ты была бодра и энергична. Это дело еще не закончилось.
– Спасибо, я понимаю, – кивнула девушка. – Я отлучусь ненадолго в туалет умыть лицо и прийти в себя, и тут же вернусь к вам.
– Хорошо, как скажешь, – как можно мягче произнес Ряховский. – Береги себя.
Он тронул Алису за плечо и улыбнулся одними уголками губ, чтобы только она видела это его проявление мягкости и чуткости по отношению к подчиненному. Никто из проходящих мимо не должен был увидеть его таким, чтобы не разрушить его имидж сурового и бескомпромиссного руководителя.
Девушка одобряюще кивнула, улыбнулась, высвободилась от его руки, развернулась и двинулась к лестнице, где располагался женский туалет. Ряховский прошел вслед за ней, а затем спустился вниз. С негодованием он вынужден был признать, что кошмар дела сеттитов даже и не думал заканчиваться.
Простор подземного зала тайного святилища сеттитов под Ваганьковским кладбищем сменился для Маргариты Романовой узким тесным подземным ходом, вырубленным прямо в толще грунта. Проход был узким, рассчитан в лучшем случае на одного человека, поэтому Ковальскому с его мощными широкими плечами было не вполне комфортно двигаться вперед, даже выставив перед собой обе руки с зажатыми в них пистолетом и фонариком. Следом за ним шли два бойца, а замыкала процессию Марго, вооружившаяся фонариком в своём смартфоне.
Уже пройдя с десяток метров по тоннелю, девушка начала сомневаться, что пойти вниз самим было хорошей идеей. Стоило все-таки обратиться к дежурившим на поверхности спецназовцам. Ковальский беспокоился, что с каждой минутой промедления их шансы на поимку сеттитов тают, учитывая, что они понятия не имеют, насколько загодя те эвакуировались, чтобы спастись от облавы в Триумф-Паласе. Ковальский понадеялся на рацию, но буквально через сто метров при попытке выйти на связь услышал в ответ лишь помехи. Толстый слой земли блокировал сигнал. Возвращаться не было времени, поэтому все четверо продолжили движение, намереваясь связаться со штабом, как только тоннель пойдет ближе к поверхности.
В этот момент Марго, несмотря на их довольно бодрую трусцу, ощутила страх, граничащий с паникой. Она отметала его настолько сильно, насколько могла, но неминуемо на бегу казалось, что стены прохода сжимаются, словно стремясь раздавить в лепешку чужаков. А мысль о том, что потолок, через равные промежутки подпираемый деревянным брусом, может в любой момент обвалиться и стать их могилой, Марго быстро задвинула как можно дальше в свое подсознание.
