Отбросив эмоции, федерал в очередной раз попытался собрать воедино недавно открывшиеся факты. Итак, сеттиты не только умудрились прорыть тайный ход в штаб-квартиру ФСБ, но и смогли проникнуть внутрь незамеченными. Его убеждал в этом тот факт, что в пределах здания не слышалось никаких сигналов тревоги. Никто еще не в курсе, что внутрь прокрался враг.
Пытаясь отдышаться и не обращая внимания на взгляды коллег, с недоумением рассматривавших его обсыпанную пылью и грунтом одежду, Ковальский поднимался по лестнице, сопровождаемый двумя спецназовцами, а сзади вприпрыжку за мужчинами еле поспевала Марго.
– Нам нужно было выпустить Ратцингера! – крикнула она лейтенанту в спину.
– Это еще с какой стати? – огрызнулся Ковальский, раздраженный, что девчонка отвлекала его от судорожных размышлений над тем, что же делать дальше.
Следовало незамедлительно сообщить Ряховскому о сложившейся ситуации, однако Ковальский понимал, что у него нет времени искать начальника по всем кабинетам. Звонить ему со смартфона Марго было глупо, поскольку линия не защищена. Да и где гарантия, что они не спугнут культиста, что бы он ни задумал?
– Он мог бы нам помочь понять, что они задумали!
– Исключено, – ответил федерал. – Он все еще подозреваемый!
– Он был заперт, когда впустили сеттита! – воскликнула Марго. – У вас настолько кишка тонка признать свою ошибку, что вы это даже в очевидных ситуациях не решаетесь сделать?! Ратцингер невиновен! Он на нашей с вами стороне!
От такой дерзости с её стороны Ковальский мгновенно остановился, отчего спецназовцы едва не налетели на него. Все четверо застыли в двух метрах от дверей, выходивших во внутренний двор здания ФСБ на Лубянке.
– Ты что себе позволяешь… – процедил сквозь зубы Ковальский, сам мысленно поразившись, как он сейчас сильно напоминал себе собственного начальника.
– Говорю как есть, – твердо ответила Марго, глядя на него немигающим решительным взглядом. – Или в этих стенах такое под запретом?
Ковальский не стал поддаваться на её провокацию и промолчал. Скорее из врожденной вежливости, чем от вразумительности её доводов. В такие моменты он ненавидел современное либеральное поколение молодежи, не осознававшее, что правда очень редко бывает так уж нужна. И что говорить, что думаешь, следует только тогда, когда тебя об этом спрашивают. Да и то лучше, конечно же, все равно приберечь правду до лучших времен.
– Сейчас это не важно, – тихо проговорил Ковальский, подавивший в себе любые зачатки злости. – Нам нужно вычислить, кто к нам проник, и нейтрализовать их.
– Но зачем они в принципе сунулись сюда? – недоуменно спросил спецназовец, что повыше. – Они совсем башкой тронулись? Проникнуть в ФСБ – это самоубийство.
– Шкура на плечах статуи, – напомнила Марго. – Сеттиты хотят показать всем нам свое превосходство.
Мысленно Ковальский мгновенно вернулся в склеп на Ваганьковском кладбище, где в подземном святилище осталась статуя Сета с накинутой на плечи кожей одного из их сотрудников. Шкура льва на плечах убившего его охотника. Превосходство воина и унижение освежеванной добычи.
– Они хотят подорвать это здание… – выдохнул Ковальский, его лицо исказил ужас.
– Но ведь все запасы их взрывчатки остались в Триумф-Паласе, – возразила Марго, но тут же осеклась.
– Мы не знаем, сколько её там точно было.
– Но на себе много не унесешь, – сказал спецназовец ростом поменьше. – Чтобы подорвать к чертям здание, понадобится много взрывчатки, а это их выдаст. Может, они её заранее сюда пронесли под каким-то предлогом.
На это у Ковальского был припасен ответ проще и логичнее.
– Или они готовятся ликвидировать кого-то из наших при помощи взрыва.
Его спутникам не удалось скрыть шока и ужаса, хотя он произнес эти слова с каким-то даже подозрительным спокойствием.
Оглянувшись по сторонам, Ковальский нашел кнопку пожарной сигнализации. В сложившейся ситуации у них не было иного выбора. Искать Ряховского и объяснять ему всё нет времени, а насколько далеко уже успели зайти сеттиты, он не знал. Оставалось надеяться, что застигнутые врасплох культисты не наделают глупостей.
Ковальский шагнул к сигнализации, выдрал пластмассовую крышку и ударил по кнопке. Уши тут же заныли от пронзительного звона сирены. Махнув рукой своим спутникам, федерал толкнул дверь и вышел в ночь, после загробного хлада московских подземелий показавшуюся ему даже теплой.
– Это еще что такое?
Альберт Ряховский сам бы не сформулировал лучше. Он, программист и Алиса синхронно подняли головы, когда здание ФСБ сотряс звук противопожарной сирены. С учетом того, что им только что удалось узнать, вывод напрашивался только один.
Несмотря на то, что федерал отвернулся от монитора, перед его глазами все еще ярким образом виднелась схема тайных ходов, прорытых сеттитами через полгорода. Один начинался в подвалах Триумф-Паласа, другой спрятали в склепе на Ваганьковском кладбище, а третий был у федералов под самым носом. В буквальном смысле в центре их штаб-квартиры.
