Все собравшиеся ворвались в кабинет начальника Второй службы ФСБ. Увиденное за разбитыми дверями заставило их невольно замереть на пороге.
В кабинете царил мрак, который лишь слегка развеяли лучи фонарей федералов, успевшие выхватить из тьмы ужасающую картину. Глава Второй службы Нефедов неподвижно лежал на полу перед своим письменным столом из красного дерева. На его груди зияло огромное алое пятно, пиджак и сорочка были разодраны в клочья. На рабочем месте начальника хозяйничал незваный гость – высокий крепкий мужчина в уже до жути знакомой Марго маске. Вытянутая длинная голова с мертвыми глазами. Он словно не замечал своих зрителей и продолжал действовать, как завороженный.
Воздев левую руку с кинжалом вверх, он вонзил его в кусок плоти на столе Нефедова. Затем жрец поднял глаза и на мгновение их с Марго взгляды встретились. В нём девушка увидела победоносный огонь торжества.
Безоговорочная победа сеттитов.
Проникновение в самое сердце базы их врага.
Обезглавливание единственного ведомства, способного им помешать.
Однако замешательство длилось лишь секунду, хотя Марго показалось, что прошли долгие несколько минут. Ковальский и Ряховский синхронно вскинули пистолеты и направили их на жреца сеттитов. Тот отреагировал мгновенно, схватившись за край письменного стола.
В следующий миг произошло что-то непонятное, заставившее Марго отскочить в сторону и припасть к стене. Письменный стол поднялся в воздух и опрокинулся на торец, превратившись в своеобразную баррикаду. Все бумаги Нефедова дождем полетели на пол, погребая под собой тело хозяина кабинета. Пули ударили в толстую столешницу, ответившую на это снопом щепок. Федералы выругались, сами на секунду растерявшись.
Маргарита сначала решила, что жрец привел в действие взрывное устройство, а стол взлетел от ударной волны. В крохотном пространстве кабинета им негде было спрятаться от взрыва, которым сеттиты вроде как собирались разнести штаб-квартиру федералов. Однако вместо этого жрец всего лишь с невероятной легкостью опрокинул громадный деревянный письменный стол, словно тот был сделан из пластика, и скрючился за импровизированной преградой, спасшей его шкуру от пуль.
Но деваться ему все равно было некуда: Марго знала, что они преградили ему единственный выход из комнаты.
Последний листок слетел со стола Нефедова, оставив на нем один единственный предмет. Марго поняла, что смотрит прямо на сердце начальника Второй службы, прибитое кинжалом к его собственному рабочему месту, будто это было жуткая интерпретация средневекового герба.
Последний акт сегодняшней драмы подошёл к концу.
Сеттиты совершили показательное убийство, чтобы закрепить свою победу.
Ковальский сделал решительный шаг в глубь кабинета, держа сеттита на мушке. Вопреки своим первоначальным выводам, Марго понимала, что существовал альтернативный выход – через окно на противоположной стене. Хотя за ним и открывался пятнадцатиметровый обрыв в пустоту, не стоило забывать о том, насколько самоотверженны были сеттиты во всем, что касалось служения своему повелителю.
– Стоять… – начал было Ковальский, но вынужден был умолкнуть.
Скрючившийся за столом сеттит разогнулся и метнулся к окну. Федерал инстинктивно выстрелил, толком не целясь. Жрец взвыл от боли и выронил то, что сжимал в правой руке.
Но не остановился.
Наклонившись вперед и сгруппировавшись, беглец прыгнул прямо в стекло. Во все стороны полетели осколки. Ковальский метнулся вслед и замер у подоконника. К нему подскочила и Марго, сама толком не понимая, что делает. Её мозг на несколько секунд отключился, и девушка действовала скорее автоматически, желая получить от развернувшейся перед ней сцены как можно больше.
Выглянув в окно, Марго ожидала увидеть распростертое далеко внизу на асфальте Лубянской площади тело сеттита. Но мостовая была абсолютно чиста. Ни единого пятнышка. Ни тем более трупа.
Тут краем глаза девушка заметила движение. По отвесной стене здания штаб-квартиры, ярко освещенного ночной иллюминацией, скользнула жуткая тень, напоминавшая ящерицу. И сразу же исчезла за углом, словно жук, спрятавшийся в свою нору.
У Марго от увиденного кровь застыла в жилах. Девушке очень хотелось, чтобы это было обманом зрения, игрой воображения, галлюцинацией, порожденной усталым мозгом. Но разум четко давал понять, что правда была куда страшнее.
Подняв глаза, Маргарита встретила взгляд Ковальского. В нем она ясно прочла: федерал видел то же, что и она. И в отличие от неё, он не сомневался в достоверности увиденного. Как и Марго, он не понимал, что именно это было, но своей растерянности никак иначе не выдал. На лицо лейтенанта легли длинные глубокие тени от уличных фонарей, а холодный ночной воздух колыхал значительно удлинившуюся за день бороду.
