В комнату для допросов сотрудники ФСБ ворвались, едва не сломав дверь, словно разъяренные звери в загон. Возглавлявший их Ряховский тут же схватил расслабленного сеттита за грудки и приподнял настолько, насколько позволяли силы. Вошедшая вместе с ними Алиса сдавленно охнула при виде такого зрелища. Оставшийся в комнате за зеркалом Ратцингер тоже наверняка видел всю сцену. Великан приподнялся всего на какой-то сантиметр, а его лицо не потеряло выражения безмятежной уверенности в своей правоте и безнаказанности.
– Ублюдок… – прохрипел Альберт. – Ты нас обманул.
– Почему же? – усмехнулся культист. – Я сказал как есть… Не солгал. Ах, да-а-а-а… Эта ваша дурацкая традиция с переводом часов. Всегда терпеть её не мог. Кажется, я немного запутался.
Перевод часов с зимнего времени на летнее, то бишь на час вперед, был введен более ста лет назад еще Временным правительством, чтобы повысить эффективность использования дневного времени суток с целью снижения затрат на электроэнергию. В начале сентября было необходимо вернуться обратно, на так называемое «зимнее время», подвинув стрелку часов на час назад. Такая сумятица то отменялась, то ограничивалась, то вводилась снова на протяжении всего существования СССР и раздражала многих граждан, вынужденных рушить устоявшиеся биоритмы. Однако этот перевод не действовал с прошлого года, поэтому все присутствовавшие рассуждали о времени с перспективы «зимнего», кроме сеттита. Получалось, что он действительно не солгал, назвав время теракта по летнему времени, но в то же время сыграл на изъянах государственной системы. Таким образом упомянутые культистом семь часов вечера на деле означали шесть – с учетом перевода стрелок на час назад. Несмотря на то, что оперативная группа приехала на место трагедии заранее, подобная хитрость культиста не позволила им среагировать вовремя и предотвратить катастрофу.
– Мразь… – только и выдавил Ряховский.
Он схватил подозреваемого за затылок и приложил об стол. Однако голова исполина остановилась на полпути усилием его мощной шеи. Сколько бы ни давил Ряховский, такой груде мышц он не мог противостоять.
– И это все, что ты можешь, слабак? – словно сплюнул сеттит. – Тебя бы в наших рядах на куски порвали.
– Да как ты смеешь мне дерзить…
– Еще как смею, позорное отродье, – процедил сквозь зубы сеттит и резко поднял голову, буравя Ряховского решительным и исполненным злобы взглядом. – Такие, как ты, никчемные муравьи, решили, что вам все дозволено, раз вас посадили в высокие кабинеты за столы из дорогих пород дерева? Вы служите лгунам и ворам, которые ценят лишь собственное богатство и больше ничего. Боюсь, настала пора вас разочаровать. Сами вы из себя ничего не представляете.
Чувствуя свое бессилие, Ряховский гневно рыкнул и отошел от сеттита в угол комнаты. Тот торжествующе расправил широченные плечи и спокойно продолжил:
– Это ведь так удобно. Играть по правилам, которые сам же и установил. Так проще всего выиграть, однако вы не понимаете, что ничем не отличаетесь от обычных уличных шулеров. Вы всегда так жили: сами же диктовали условия и каждый раз слабые духом люди повиновались вам. Но к сожалению, сейчас это не ваш случай.
Его рот растянулся в самодовольной ухмылке. Ратцингер смотрел на гиганта, с одной стороны, с ужасом, а с другой – не мог скрыть своего восхищения этим человеком. Создавалось впечатление, что теперь он контролирует ситуацию в стенах штаб-квартиры ФСБ. Теперь федералам придется выкручиваться, чтобы одолеть его в этом противостоянии и выудить информацию. Проверка по базам данных ничего не дала, при себе у подозреваемого не было никаких документов, словно его и не существовало в природе. А если нет никаких документов, то и выйти на его нанимателей вряд ли удастся. Придется использовать другие тактики.
Неожиданно Маргарита протиснулась мимо подчиненных Ряховского и села за стол перед культистом. Её лицо было каменным, а голос максимально бесстрастным:
– Вы уверены, что не хотите сотрудничать со следствием? – холодно произнесла она. – Ведь чем бы это все ни кончилось, вас будут судить. И мы могли бы облегчить вашу участь.
Сеттит закатил глаза к потолку и раздраженно выдохнул:
– Ваши методы убеждения и допросов начинают меня утомлять. Одно и то же под одним и тем же соусом, только разными словами, – он хмыкнул и пожал плечами. – На что вы все надеетесь? Что мне станет скучно, и я решусь заговорить? Пф-ф-ф, никакого развития с советских времен. Топчетесь на месте.
Ратцингер перевел взгляд на Маргариту, ожидая её реакции. Он успел узнать у Ковальского перед прошлым допросом культиста, что девушка была выпускницей факультета журналистики. И вряд ли ей доводилось брать интервью у более необычного собеседника, чем этот. Почему она лезет вперёд, рискуя все испортить?
– Хорошо, тогда попробуем иначе. С более личного фронта, – сказала Марго, откинувшись на спинку стула, сложив руки на груди и придав своей позе более официальный и жесткий вид. – В прошлый раз вы назвали меня некой «наследницей». Что вы имели в виду?
