Около получаса назад ему выдали наводку на засланного казачка из числа федералов, который сел в поезд, чтобы вычислить на нем культиста. Вычислить-то он смог, а вот отрапортовать уже вряд ли сможет. На ближайшем перегоне казачку внезапно стало плохо и его выгрузили на следующей станции. Укол нейролептика в шею и все готово. На платформе в ряды медиков смогут затесаться шпионы Ордена, а дальше несчастный будет оперативно доставлен в их штаб-квартиру в Москве. Там уже жрецы решат, что с ним делать.
Сотрудники ФСБ в самом деле думали, что смогут так легко их остановить. Сеттита забавляла их самонадеянность, непоколебимая вера в собственное превосходство. Но именно благодаря этим их качествам перерезать все ниточки, ведущие к организации, было тем более приятно. Жаль, он не мог видеть их раздосадованных лиц. Или, может быть, обозленных? Взбешенных?
Сеттит не спеша прошел через весь вагон и приготовился к выходу. Ему предстояло выйти на платформе Расторгуево, а все это время бдительно сопровождать ценный груз и убедиться в его сохранности. Следовать дальше было опасно и ненужно: он еще пригодится жрецам на следующем задании. Этот вечер обещал быть весьма веселым и насыщенным.
Тут внезапно машинист ударил по тормозам и сеттит с трудом устоял на ногах. До его уха донеслись вопли застигнутых врасплох пассажиров и невыносимый визг тормозов. Через окно он увидел, что впереди маячат металлические перекладины железнодорожного моста.
Экспресс не должен был останавливаться на данном участке вплоть до самой Москвы. Он это точно знал, поскольку все указания были при нем.
Ответ пришел на ум мгновенно. Федералы. Они все-таки оказались не такими тугодумами, как предполагали жрецы. Смогли сообразить.
Сеттит удержал равновесие и быстро устремился к двери из вагона. Все произошло за доли секунды, но для него время как будто замедлилось десятикратно. Мозг мгновенно и точно анализировал информацию. Взрывное устройство уже активировано – примерно через пятнадцать секунд оно отсоединится от днища локомотива и устремится к хвосту поезда. Еще через десять секунд произойдет взрыв. Времени у него было в обрез. Ему показалось, что он как будто уже слышал, как щелкнули затворы на крепежах бомбы.
25 секунд.
Он резким движением распахнул дверь вагона. В грудь и лицо ударил ветер, глаза ослепили отблески заходящего солнца.
21 секунда.
Времени соображать и прикидывать не было. Оставалось надеяться лишь на тренированность, мощь и ловкость собственного тела.
16 секунд.
Сеттит сделал шаг в пустоту и едва успел сгруппироваться, прежде чем с большой скоростью врезаться в поросшую травой землю на берегу реки.
12 секунд.
Экспресс с грохотом пролетел мимо, унося вместе с собой в один конец десятки жизней.
8 секунд.
Сеттит поднялся на ноги, но не издал ни звука от полученных ушибов. В рядах Ордена ему доставалось гораздо сильнее. Главное, что ничего не сломано – он сможет бежать.
3 секунды.
Поезд, все еще на большой скорости, влетел на мост. Из-под металлических колес снопами сыпались искры. Затем под четвертым вагоном грохнуло, возник огненный шар, который разорвал на части вагон и пути под ним. В мосту через реку образовалась дыра, поезд резко остановился, края железнодорожного полотна, словно лепестки у завядшего цветка, прогнулись вниз. От четвертого вагона не осталось почти ничего, а остальные, покореженные, сброшенные с рельсов, зависли по краям обрыва. Спустя мгновение стальные колеса, больше напоминавшие дисковые пилы, сдали под тяжестью своей ноши. Вагоны начали медленно скатываться вниз по наклонному участку раскуроченных путей. Уцелевшие пассажиры вопили в страхе и отчаянии, спешили к дверям, били в окна, чтобы выбраться наружу.
Сеттит усмехнулся. Повезет далеко не всем. Ему хотелось верить, что Хозяин не будет слишком гневаться. Федералы внесли свои коррективы в их планы, но суть происходящего им изменить не удалось.
Пятый вагон проиграл схватку с гравитацией. Погнутая металлическая коробка покатилась вниз и с гулким грохотом рухнула в реку, подняв столп брызг, но не погрузилась под воду полностью. Все равно этого наверняка хватило, чтобы многие пассажиры погибли от удара или были придавлены обломками. Вопли на мосту не стихали, к нему устремились машины с мигалками.
Как бы ни было приятно сеттиту лицезреть подобное, нужно было убираться. У него сегодня еще много работы, расслабляться нельзя.
– Твою же мать! – выругался Ковальский.
Вместе с первым рухнувшим в реку вагоном рухнуло в пятки и сердце Маргариты Романовой. Она не хотела, не могла поверить собственным глазам.
