Все четверо прошли внутрь. Марго пришла в недоумение, смешанное с ужасом, когда оглянулась вокруг. У входа в комнату лежали на боку опрокинутые разбитые напольные часы, к стене было прислонено большое зеркало, так же разбитое. Она не могла этого толком рассмотреть из коридора, но сейчас увиденная картина её потрясла. Стены были абсолютно голые: отец содрал все обои и наверняка высыпал получившиеся лоскуты в другой комнате. Нижняя половина стен по периметру комнаты была сплошь покрыта египетскими письменами. Их наносили хаотично, порой друг поверх друга. Но в глаза ей бросился тот самый злополучный символ.
Ему словно отвели отдельное место во всей композиции. Огромный картуш с одним единственным иероглифом.
– Ковальский показал вам фото, – заговорил Ряховский, кивком набок давая знак криминалистам, чтобы они заканчивали обработку места преступления. – Так что для вас тут не должно быть сюрпризов. Можете осмотреться, Маргарита. Но ничего не трогайте.
– Держите, – сказала Алиса, подавая Марго пару латексных перчаток.
– Благодарю, – ответила она и натянула туго поддававшуюся резину на руки. – Разумеется, я все помню совершенно иным.
– Значит, вы не приезжали сюда после того, как ваш отец взял… самовольный отпуск? – спросил Ряховский, смерив её оценивающим взглядом.
Отец слишком любил эту свою проклятую работу, чтобы уходить в отпуск. Тем более самовольный: он всегда добросовестно соблюдал дисциплину.
– Нет, не приезжала, – вынужденно призналась она. – Выглядит так, будто он сошел с ума…
– Это самый очевидный вывод, – согласился Ковальский. – Но есть и некоторые нестыковки.
Марго нахмурилась и пристально взглянула на него.
– Какого рода нестыковки?
– Вашего отца, как и любого сотрудника ФСБ, проверяли при приеме на работу. И далее каждый год он проходил медицинское обследование, поэтому его физическое и психическое здоровье были под контролем. Никаких суицидальных наклонностей он не проявлял. Вы не владеете информацией о том, что он начал употреблять некие препараты или галлюциногены в последнее время?
– Ничего подобного! – она едва удержалась, чтоб не прокричать это.
Все это звучало совершенно дико.
– Маргарита, – смягчил голос Ковальский и приблизился к ней почти вплотную, – я понимаю, что вам сейчас нелегко и вы многое не понимаете. Но нам необходимо задать вам эти вопросы. Здесь и сейчас. Учитывая обстоятельства, только вы можете пролить свет на случившееся.
Внезапно от этого коренастого мужчины повеяло спокойствием и каким-то дружелюбием. Вовсе не таким она его представляла там, в торговом центре, когда он впервые к ней подошел.
– Я хорошо знал вашего отца, Марго, – продолжал Ковальский. – Мы с ним очень сдружились во время работы. Мы провели несколько расследований вместе. Он был хорошим человеком.
Марго прикусила язык, чтобы не опровергнуть это, – вовремя сдержалась.
– Тем более было странно узнать, что он покончил с собой. Но он исчез из нашего поля зрения почти на месяц. И мы хотим знать, не случилось ли за это время нечто такое, что могло…
– … свести его с ума? – закончила за него Маргарита. – Если и случилось, он меня об этом не уведомлял.
Она одернула себя, но было уже поздно. Нотка сарказма четко читалась в её интонации. Однако Ковальский сделал вид, что пропустил её замечание мимо ушей.
– Вы полагаете, что это не было самоубийством? Я верно вас понимаю?
– На это указывают несколько фактов. Во-первых, как я уже говорил, он проходил регулярные проверки. Во-вторых, насколько нам известно, он не испытывал полоумного интереса к Древнему Египту, верно?
– Верно. Но вы сказали, что дверь была заперта, поэтому вам пришлось её взломать. Значит, он заперся изнутри, так?
Ковальский нахмурился и отвел её к окну, открыл его и указал вправо.
– За углом дома в траве были найдены ключи от его квартиры.
Маргарита высунулась из окна и взглянула в направлении его руки. До края стены было не меньше сотни метров.
– Он не смог бы так далеко их выбросить из окна, – сообразила она. – Тем более закинуть за угол.
– Именно, – кивнул Ковальский и закрыл окно. – В данном случае это мог сделать лишь посторонний человек. Убийца.
Маргарита обернулась и окинула взглядом комнату. По её коже пробежал холодок. Все повторялось: она потеряла второго родителя из-за проклятой работы в правоохранительных органах.
