Маргарита Романова никогда прежде не ощущала себя такой слабой и бесполезной. Она вспомнила эйфорию, подпорченную сомнениями, когда они с Ратцингером разгадали загадку, стоя на смотровой площадке Останкинской телебашни. Тогда она была полна надежды, что сеттитов еще можно остановить и спасти людей. Как оказалось, ложной надежды. Реальность безжалостным бульдозером проехалась по ней и растоптала любые иллюзии.
Сеттиты выиграли окончательно и бесповоротно. Теперь все, что оставалось сделать культистам, замести следы и снова уйти в подполье, откуда их никогда уже не достанут. Видимо, сейчас для федералов начиналась новая гонка со временем. Изловить сеттитскую гидру до того, как она глубоко уползет в свою нору. Она, Марго, им здесь не поможет. Нужно просто признать это, сообщить и уйти.
Девушка представила, как могла бы прожить этот день, если бы не стала сотрудничать с федералами. Она бы покинула квартиру отца, расстроенная, безусловно, но была бы в полной безопасности. Спокойно бы взяла такси и отправилась домой, тоскуя по отцу и виня себя, что не решилась к нему зайти, пообщаться и попросить прощения. Остаток дня она провела бы дома за компьютером в поисках работы и за просмотром забавных роликов на Ютьюбе, чтобы хоть как-то поднять себе настроение.
Вместо этого Маргарита Романова около полуночи оказалась здесь: в женском туалете в здании ненавистного ей ФСБ. Проснувшись сегодня утром, она бы решила, что это бред, если бы кто-то предсказал ей такое. Сейчас она сомневалась в том, что сможет так же спокойно и безмятежно вернуться домой, не видя в каждом проходящем мимо неё в ночи мужчине фанатичного культиста, поклоняющегося древнеегипетскому божеству хаоса и разрушения.
Нужно попросить федералов выделить ей охрану на всякий случай. Того же Ковальского, раз он друг семьи и так упорно защищал её в течение всего дня.
Маргарита тряхнула головой, чтобы привести в порядок свои мысли и успокоиться. Выпрямилась, поправила волосы, удостоверилась, что выглядит сносно, и вышла из комнаты. Решительно зашагала по коридору, стараясь дышать реже и глубже. Она попыталась расправить понурые плечи, и ей это с трудом удалось. Миновав два поворота коридора и не глядя другим федералам в глаза, она вошла в кабинет Ряховского.
Внутри была только Алиса, что-то печатавшая на компьютере со скоростью пулемета.
– Мужчины еще не вернулись? – спросила ее Марго, тихо входя и закрывая за собой дверь.
Алиса подняла на неё взгляд, в котором на удивление не чувствовалось усталости. Наоборот, молодая помощница Ряховского выглядела довольно неплохо для человека, успевшего за день побывать на месте трех террористических актов, чего нельзя было сказать о Маргарите.
– Еще нет. Они снова отправились допрашивать подозреваемого, – ответила она так, будто всего этого безумия и не было.
– А они думают, что он еще что-то знает?
– К сожалению, он остается нашей единственной ниточкой к братству. Теперь когда свершилось страшное, у нас нет иного выхода, кроме как попытаться найти их убежище.
В точности как думала и она сама. Марго приятно удивилась тому, как её мысли схожи с мыслями профессионалов. Действительно теперь средства массовой информации, общественность и начальство обрушатся со шквалом нелицеприятной критики на Ряховского и его команду. Единственный шанс хоть как-то реабилитироваться – это отыскать логово зверя и изловить его. Тогда все смерти будут не напрасны. Хотя Марго подозревала, что Ряховского скорее беспокоит мнение о нем высшего руководства Федеральной службы, нежели мнение обычных людей или же СМИ.
– Тогда я их подожду, – сказала Марго и примостилась на стул у стола для совещаний, заваленного бумагами по делу о терактах в Москве.
– Как скажете, – ответила Алиса и уткнулась обратно в ноутбук. – Вы что-то хотели с ними обсудить?
– Да. Я подумываю уйти из этого дела.
Альберт Ряховский вместе со своим подчиненным в третий раз за день шёл в допросную комнату. Ковальский шагал впереди, через ткань его толстовки четко проступали напряженные плечи, как у разъяренного быка. Он явно, как и сам Ряховский, был полон решимости выбить из захваченного сеттита все, что ему известно об Ордене и его местонахождении. Хоть лейтенант и не питал особых надежд на успех, Альберт полагал, что попытать счастье все равно стоит.
