Не дадут мне тут житья. Неужто глава местный не знает, что колдуна нового им не присылали. Или знает? Чем они там в своей Академии думают? Или из столицы колдунов присылают? Непонятно.
Все-таки придется в предгорья уходить. Оно и к лучшему. Нечего изображать из себя колдуна. Но старику помочь вроде как пообещал…
Я спустился в подвал и прошел в лабораторию. Там было множество банок с различными пастами и мазями, но названия их мне ни о чем не говорили. Я начал открывать их по очереди и нюхать содержимое. Половину запахов распознать не смог. Где-то были пасты из ягод и знакомых растений, какие-то воняли лягушками и тритонами.
Но что из этого могло помочь от суставов, я не представлял. Нашим старикам варили зелье из корня аллюта, но тут ничем подобным и не пахло. Я задумался и начал бродить по лаборатории. Остановился возле шкафов с книгами, и взгляд упал на корешок коричневой кожи, где на общем языке было написано «Лекарственные зелья». Книга рядом была повещена лекарственным свойствам растений. Я начал бегать взглядом по полкам и наконец увидел то, что надо: «Лекарственные мази и притирки».
Я взял книгу и, усевшись за один из столов, принялся листать находку. Наконец нашел раздел под названием «Обезболивающее». От суставной боли колдуны готовили мазь из того же аллюта, но добавляли туда еще кучу растений и яд ползучей железянки, и назвали это лекарство как-то по-мудреному. При этом названия записывали не на общем языке, а на специальном, придуманном магами для общения между собой. Вот почему надписи на банках были мне незнакомы. Знаки те же, но для тех, кто не знает колдунского, полная околесица.
Прочитав, как наносить мазь и сколько ее нужно, я нашел лекарство. Мазь находилась в большом бочонке, так что пришлось топать в кладовую и искать тару поменьше. Переложил ложкой так, чтобы хватило на пару недель и про запас осталось, закрыл крышку и поднялся наверх.
Сумка валялась возле тахты. Я достал из нее мясо, которое вчера так и не тронул, наскоро перекусил и пошел искать, чем бы перевязать шкуру, чтобы сподручнее было тащить ее в город. Надеялся по дороге к старикам разузнать, кому ее можно продать.
Я нашел моток тонкой, но прочной веревки, перевязал шкуру, закинул ее на плечо и вышел из дома, не забыв смыть кровь с лица и рук. Еще не хватало, чтобы местные шарахались от меня.
Но перед тем, как ступить на дорогу, обошел дом по кругу. Оказалось, что сад за домом был большой. В тени яблонь притаилась плетеная мебель. Я такого ни разу не встречал. Плетеные корзины — это да, это наши бабы делали справно, а мебель… Сколько же на нее материала надо?
За садом обнаружился небольшой огород, где уже взошел лук, да зацвела клубника. Грядки выглядели запущено. Видно было, что огородом давно никто не занимался. А ведь крестьяне уже сеяли и сажали вовсю. За огородом рос крыжовник и розовая малина. Этого добра и в наших краях полно. Отвары из них вкусные, мясо запивать самое то.
Насмотревшись на сад, я все же вышел на дорогу и остановился, глядя на город. До первых домов было близко, но я будто окаменел. Общаться с деревенскими — это одно. Деревни они простые — домов там мало, люди пугливые, чужаков не жалуют, но в городе, даже маленьком, чужаки привычны, и меня с этой иллюзией уже принимают за колдуна. А если один решил, что я колдун, то скорее всего уже все знают об этом.
Только вот последние люди, с кем я общался были Ласка и ее отец. А было это ой как давно. В городах я никогда не бывал, и как тут все устроено, знал только по рассказам да книгам.
Ладно. У людей есть выражение: ракха боятся — в лес не ходить. Там можно и наоборот сказать: людей боятся — в город не ходить. Я — ракха, я — монстр. Я людей не боюсь, но отчего же так бьется сердце?
Сделав суровую морду, я ступил на улицу. Здесь, на западной окраине, стояли деревянные деревенские дома с огородами и сараями, откуда несло птицей и прочей домашней скотиной. Потом пошли дома побогаче: двухэтажные из крепкого бруса, с крашеными заборами и цветочными клумбами, а затем начались каменные строения, между которыми пролегали узкие улочки.
Народ сначала попадался редко. На меня косились, мне кланялись. Мужики здоровались, а щенки провожали взглядами, открыв чумазые рты. Я же делал вид, что я самый обыкновенный человек, идущий по самым обыкновенным делам.
Старик сказал, что живет на восточной окраине, а значит, мне надо пройти весь город насквозь. Вроде и просто да не очень. Стараясь не пялиться по сторонам как те щенки пялились на меня, я шел нарочито медленно и осматривал каменные дома с большими окнами, за которыми были выставлены товары.
За одним таким окном я увидел женские платья из цветных тканей и подумал, что нашим бабам такие наряды пришлись бы по вкусу. За другим окном поставили корзины с хлебом. Буквы над входной дверью гласили: «Пекарня тетушки Борло». За третьим окном я увидел посуду, корзинки и коробки всех форм и размеров.
