Решил зажечь камин. С ним все просто — подкинул дров, вызвал огонек огнива, нажав на едва заметную выпуклость тонкой металлической трубки, вот тебе и костер. Затем вернулся на тахту, протянул руку к светильнику, сделал двумя пальцами полукруг и приказал:
— Гори, сволочь!
И он загорелся… правда настоящим огнем! Я схватил покрывало и, вскочив на тахту, принялся сбивать пламя. Кое-как мне это удалось. Правда, покрывало теперь можно было выкинуть, а по комнате расходился сизый дымок.
— Тварь! — в бешенстве размахивая руками и несчастным покрывалом заорал я на светильник, который ни капли не пострадал. — Я сказал светить, а не гореть как дрова!
И он зажегся мягким теплым светом… Сучий светильник!
Я бросил на пол покрывало, и сходил наверх за новым. Точнее взял вместо покрывала пуховое одеяло и мягкую подушку. От нее пахло гусиным пером. Вкусно.
Следующие несколько часов я пытался погасить светильник, но у меня так ничего и не вышло. Неужто ракха нужно разозлиться, чтобы получилось что-то дельное? Но ведь, когда удалось зарядить артефакт, я был спокоен.
Мы учим щенков концентрации при создании иллюзий и порталов. Выходит, что нам ее не хватает для работы с тонкими потоками. Настолько велика сила… Это лишь мои размышления. Мне бы поговорить с кем-то вроде Ласки… Да только Ласка давно в земле. Ведьме я про свои опыты говорить не собираюсь, пусть сначала снимет цепь, так и быть расспрошу ее перед тем, как убить. Увы, но невозможно отыскать человека, который бы подсказал, что я делаю не так.
А надо ли мне это? Видимо, надо. Стыдно признаться, но я всегда завидовал отцу Ласки, у которого был пусть бедный и маленький домик, но зато свой. Я бы хотел жить в таком и спать на мягкой перине возле камина, а не сидеть ночами в неуютной берлоге среди мрака и холодного камня, где согреть тебя может только тепло тела какой-нибудь самочки, да шкура снежного барса.
Кажется я начал понимать, почему мы верны предкам. Культ этот нужен для того, чтобы оправдывать свой образ жизни. Предки жили в пещерах, и мы живем. Предки жрали людей, и мы иногда жрем. Предки таскали скот из деревень, и мы таскаем. Предки выделывали шкуры, и мы… О том, что было много раньше, все предпочитают не думать и не знать. Щенков более давней истории уже не учат.
У меня ещё будет время это обдумать, а пока я накрылся одеялом головой и заснул крепким сном.
Утром меня снова разбудил стук в дверь. Снять ее с петель что ли? Я высунул нос из-под одеяла и тут же закашлялся. В доме воняло моим варевом так, что першило в горле и слезились глаза. Ничего. Все равно сейчас уйду, а когда вернусь, разберусь и со шкурой, и с вонью.
Я натянул штаны и пошел открывать. На пороге стоял сам местр Рэрдон. Он нахмурился, когда увидел мою заспанную рожу и махнул в сторону тракта. Я и сам уже глядел в ту сторону.
От самого колдунского логова в сторону города тянулась вереница повозок: крытых и открытых. Какие-то были пусты, на каких-то громоздились мешки и тюки с товарами, в дилижансах сидели люди, некоторые топтались рядом, ожидая отправления.
Я приметил даже легкие маломестные коляски, в которых сидели изысканные дамы. А еще отчетливо пахло десятком детей. Все-таки решили рискнуть… Пусть их спасут их боги, если явится белая тварь.
— Смотрю, вы вчера так торопились, что даже не спросили время отправления, — ехидно заметил местр.
— А зачем, если без меня все равно не отправятся? — в тон ему заметил я, и осмотрел сад, точнее то, что от него осталось.
Многие деревья повалило, кусты легли все до единого, плетеная скамейка болталась на заборе. Да и плевать на них. Не моя забота.
— Что за запах? — сморщился местр и потянул носом.
— Мозги.
— Чьи? — удивился усатый.
— Мои, — ответил я и пошел собираться.
Оделся, закинул в сумку ножи и проверил содержимое. Надел плащ прямо поверх куртки и застегнул его сверху. Все-таки утро было довольно прохладное. Заскочил на кухню, проверил свое варево, еще раз помешал, чтобы шкура расправилась. Потом заперся в холодной комнате и проглотил небольшой кусок мяса, умылся и вышел в прихожую.
Местр топтался в ней, поглядывая по сторонам и нервно теребя в руках кошель. Я кивнул ему, и он, протянув мне кошель, как-то подозрительно вежливо попросил:
— Прошу вас, господин Лиаман. В обозе едет моя дочь, мое единственное дитя. Если что-то случится, заберите ее порталом и приведите к моему брату в Руфорд.
Я высыпал монеты из кошеля и пересчитал. Двадцать золотых. Неплохо, но…
— Вы оцениваете жизнь своей дочери в двадцать золотых? — усмехнулся я. — Почему бы просто не заплатить магам и не перенести ее в Руфорд?
— Наши маги сначала были заняты поисками чудовища, а потом и вовсе сгинули, — развел он руками. — А больше у меня и нет. Я пытался договориться с магами из других цитаделей, но ведь вы же знаете, что маги за перенос людей порталами берут целых пятьдесят золотом в одну сторону! Такое может себе позволить только очень богатый человек, а я всего лишь обычный местр маленького городка.
