– Спасибо. – Мои плечи приподнялись и опустились. – Раньше я занималась в студии и пела в хоре. Но с тех пор, как умер па… – Внезапно стало тяжело дышать. Такое случалось всякий раз, когда речь заходила об отце. – Па… – Я глубоко вдохнула и выдохнула. – С тех пор как умер папа, я не пою.
– Но голос так и просится на волю. – Йорге мягко улыбнулся и развел руками. – Возможно, тебе стоит позволить.
– Что?
– Позволить музыке литься свободно, – пожал плечами он. – Людям это нужно. Например, мне. Вот я смотрю на тебя, как ты улыбаешься, слышу, как ты поёшь, и чувствую, будто мне снова шестнадцать. Я бегу под дождем к своей Марите с букетом полевых ромашек, и мы долго целуемся, пока оба не промокаем насквозь.
– Ого.
– Да.
– Марита – это… ваша жена?
– Да. Любовь всей моей жизни. Мы шестьдесят пять лет вместе, представляешь? Столько не живут.
– Ничего себе!
– Да, такой я древний. А она все еще красотка, каких мало. Клянусь. И печет самые вкусные брецели в городе. И любит меня. – Йорге мечтательно уставился в окно, за которым первые весенние лучи купали в золоте заснеженные улицы. – Даже несмотря на мою лысину, хромоту и обвислую задницу, похожую на сдутый шарик. Святая женщина!
– Бросьте, Йорге, вы все еще красавчик!
И мы рассмеялись.
– Похоже, на сегодня всё, – сказала мама, выйдя из своего кабинета. – Ты готова, Герда?
– Да, – ответила я и тут же осеклась. – Ой, только протру стойку ресепшена, а то чуть не забыла!
– Она добрых полчаса стояла тут с тряпкой, натирала стойку и удивительным образом об этом забыла, – заговорщически прошептал Йорге. – Ох, молодость!
– Просто я задумалась, – хихикнула я, вспомнив свои фантазии, неизменным героем которых был Кай.
– И напевала. Да еще как! – Он повернулся к маме. – Дорогая, почему ты не говорила мне, что твоя дочь так чудесно поет?
– Боялась сглазить, – тихо ответила мама, взглянув на меня с теплотой. – Я так давно не слышала ее пения, что сейчас эта радость кажется такой хрупкой.
– Перестаньте говорить обо мне! – деланно проворчала я, полируя столешницу. – Неужели нет больше тем?
И сама вдруг задумалась о хрупкости своего счастья.
Есть Кай из прошлого, и есть я. Если мы нравимся друг другу, что удерживает Кая из будущего от того, чтобы подойти ко мне в школе? Или почему он не может прийти ко мне домой? Чего мы до сих пор ждем?
И вдруг ощутила колючий страх. Остановиться друг напротив друга. Посмотреть. Глаза в глаза. Коснуться. Говорить вживую. Черт, даже думать о таком невероятно волнительно!
Мне в лицо ударил удушливый жар. Как ни оттягивай, все равно однажды это произойдет. Мы достаточно знаем друг о друге. Мы виделись в прошлом. Нам нужно это сделать! Ничто не мешает. Но пусть эта встреча будет особенной. Выберем день, место, час. Договоримся. И… все будет хорошо.
Заметив, как внимательно мама изучает меня, я натянуто улыбнулась. Наверное, им с папой было легче. Их не разделяли пространство и время. Хотя разве с любовью бывает легко? Даже у героев книг всё всегда летит наперекосяк. Полюбить по-настоящему – это как прыгнуть с парашютом. Страшно. И всегда есть риск, что он не откроется.
Э… простите? Я что, правда сказала «полюбить»?
«Боже, Герда, да ты крепко влипла!»
Это признание заставило меня улыбнуться, но я оставила его без ответа. Пусть не думает там, что я от него без ума (так и есть). Пусть скучает, как и обещал, гадая, что же у меня на уме (он, конечно же).
Я спустилась вниз и остановилась, наблюдая за мамой и учителем. Она держалась как обычно, но тон ее голоса стал мягче, а щеки розовее. Похоже, физик нравится маме. Наверное, мне стоило дать им еще время и не спускаться так скоро. Прежняя Герда напомнила бы ей о том, что со смерти отца прошло еще так мало времени. Новая же Герда в первую очередь подумала о том, что мама – совсем еще молодая, и ей нужно внимание мужчин и общение с ними, чтобы снова почувствовать себя живой.
– О, привет, Герда! – Завидев меня, махнул рукой Халль. – Готова к занятию?
– Нет, но разве у меня есть выбор? – скорчив рожицу, ответила я.
Они с мамой с улыбками переглянулись. «О да, в яблочко. Этих двоих точно тянет друг к другу».
– Спасибо, что согласились подтянуть меня по физике, – сказала я, жестом приглашая учителя в гостиную. – Моя мама варит лучший кофе во всех северных землях, так что вы не пожалеете!
Мама нервно хихикнула.
Для нее это было новостью.
Я же надеялась только на то, что она не станет сыпать при нем модными словечками, которых понабралась, чтобы стать ближе ко мне. Это будет эпичный провал.
– К ак же надоела эта учеба. – Дэни наклонился ко мне и прошептал: – Что там по Шекспиру?
Мы сидели на литературе и решали очередной тест. Вполне нормальное задание. Но вот Дэни никак не мог на нем сосредоточиться. И я боялся, что он привлечет к нам лишнее внимание. Так и случилось.
– Господин Франнсен, вы все решили? – госпожа Бунгор положила руку на плечо Дэни, отчего тот чуть не завизжал.
– Нет, – пискнул Дэни. – Просто тест…
