Студент Макар Птичка попадает в весьма странное место, именуемое Заставой. Двухметровый кот, гном, ведьмы, эльфы, метаморф и ребенок, которому более тысячи лет – вот с кем Макару предстоит жить в Междумирье до скончания веков. Да, Застава делает бессмертными тех, кто ей служит, но в то же время пограничники – ее пленники. Строго по расписанию на Заставе открывается портал в один из магических миров. Вампиры, гоблины, эльфы, гномы переходят через границу, чтобы попасть на Землю. На Заставе Макар узнает, что был похищен ведьмами, опознавшими в нем Ловца времени. По предсказанию он тот, кому предстоит спасти Заставу от гибели.
«Вся карусель началась с того момента, когда плачущая Ната резко встала и, не заметив проходящего мимо официанта, выбила из его рук поднос.
Сидящая за соседним столом элегантная дама только начала поворот головы, привлеченная какофонией звуков, а я уже представил, как женщина вздрогнет от боли, безобразные пятна горячего кофе испортят белизну ее блузки, а пирожные врежутся в тщательно уложенную прическу.
Добавившееся чувство вины из–за того, что цепную реакцию «Ната–поднос–дама» запустил я, заставило кинуться на амбразуру и принять чей–то десерт на грудь. Ожидая получить ожог, я закрыл глаза. И задохнулся, когда вместо кипятка на меня выплеснулся ледяной кофе–глясе. Пирожные в лучших традициях американского кино шмякнулись взбитыми сливками прямо в лицо и, не удержавшись на двухдневной щетине, сползли на рубашку, добавив к кофейным пятнам жирные кремовые.
Но больше всех постарался поднос. Его осложненная кульбитом траектория оборвалась на пару дюймов ниже ремня, заставив меня сложиться пополам.
– Так тебе и надо! – Ната добавила «вишенку на торт», больно пнув под коленную чашечку острым носом своей туфли. В голосе бывшей подружки звучало нескрываемое торжество.
Ее красные лодочки (все, что я мог видеть в г–образном положении) очень быстро сменились начищенными штиблетами официанта.
– Позвольте, я провожу вас в туалетную комнату.
Даже если бы я смог ответить, сердобольный официант, скорее всего, не понял бы моего «ы–ы–ы», но в наш разговор внезапно вмешался кто–то еще.
– Нет, – возразил женский хорошо поставленный голос. – Джентльмен спас мою подругу, и мы сами позаботимся о нем.
Две пары дорогих туфель вытеснили из поля зрения штиблеты официанта.
Дожидаясь пока боль в паху утихнет, я отстранено слушал, что говорят женщины, неожиданно крепко вцепившиеся в меня с двух сторон. А потом они и вовсе заставили меня двигаться к выходу, хотя больше всего мне хотелось свернуться калачиком на полу и держаться руками за ушибленное место. Но, понукаемый незнакомками, я все–таки добрался до открытой автомобильной двери. Крепкий толчок в спину позволил осуществить мечту – улечься в позе эмбриона. Пахнущее хорошей кожей сиденье гораздо лучше пола, заляпанного кофе и остатками пирожного. Я мысленно поблагодарил женщин, усевшихся напротив меня, за предоставленную возможность страдать в комфорте.
Машина мягко тронулась с места, что, помимо шикарного салона, говорило о ее высоком классе.
Хотя с момента расставания с Натой прошло всего несколько минут, они показались вечностью. Боль продолжала мучить, вынуждая дышать тяжело.
– Выпейте, вам полегчает, – мягкий голос второй незнакомки заставил взглянуть на протянутый высокий фужер. Приподнявшись на локте, я постарался окончательно не опозориться и не пролить содержимое на сиденье. В нос ударил сильный запах мяты. Последнее, что я запомнил – улыбающиеся женские лица, склонившиеся надо мной».
– Значит, так он представляет события в кафе? – Дама в белой блузке сняла обруч с головы спящего молодого человека, отчего мыслеграмма, развернутая в воздухе широким экраном, тут же померкла. – Увидел, понял, пожалел, подскочил и спас? И все это за долю секунды?
– Сида, мне хочется прыгать от счастья! – Вторая дама, одетая во все черное, пересела из кресла на кровать и порывисто обняла подругу. – Наши проблемы решены!
– Не забудь убрать пакет со льдом, иначе мы заморозим спасителя. – Та, которую звали Сидой, похлопала по обнявшей ее руке и потянулась к стоявшей на прикроватной тумбе шкатулке. Откинув тяжелую крышку, женщина дунула на обруч, и тот уменьшился до размеров ручного браслета. Уложив поблескивающую темным металлом вещицу в отведенное для нее место, дама закрыла ларец на ключ и, устало вздохнув, произнесла: – Я сама доложу сторку Игеворгу, что у нас появился новый жилец. Позови Бай–юрна, пусть он поведает, – Сида взглянула на лицо молодого человека, – спящему красавцу, что он никогда не покинет нашу заставу.
– Согласна, кот лучше всех справится. – Улыбающаяся дама в черном поднялась одновременно с подругой, двумя пальцами, стараясь не задеть брюки мужчины, подцепила пакет со льдом, и поспешила к выходу.
Через час спящий пошевелился, сморщил лоб и накрыл ладонью ушибленное место.
– Хочешь, я подую, и все пройдет? – голос говорившего был необыкновенно певуч, его хотелось слушать и слушать, но смысл слов заставил мужчину резко подняться.
– Ух ты, впервые вижу, как широко могут открыться глаза человека! – произнес огромный серый кот, расслабленно лежавший в кресле, которое совсем недавно занимала дама в черном. Его пушистый хвост свисал до самого пола и лениво поглаживал лакированную мебельную ножку. – Хотя нет. Крошка Пиу распахивает их на пол–лица. Но она же не человек! Да. Ты победил.
– К–к–кто вы?
