Наши бойцы были начеку. Орудия, пулеметы и автоматы дружно открыли огонь. Жаль, танки без горючего не могли маневрировать. Но пулеметы с них сняли и установили на сошках. Кроме того, создали круговую оборону, задействовав старшин, кладовщиков, писарей, поваров...
Держитесь, товарищи! — подбадривали обороняющихся заместитель командира по политчасти Полукаров и его помощник по комсомолу Новиков.— Скоро подвезут боеприпасы и горючее.
Комбриг, обеспокоенный положением, несколько раз радировал в штаб корпуса, просил, напоминал, почти требовал...
Около двух часов ночи гитлеровцам удалось ворваться на главную улицу Ястребовки. Батальон Феоктистова оказался отрезанным от основных сил бригады. А где-то час спустя, в разгар боя со стороны Старого Оскола через уже занятые противником улицы Ястребовки пробилась наша тридцатьчетверка. Она буксировала две цистерны с горючим. А еще через несколько минут к школе, где размещался штаб бригады, прибежал начальник связи и доложил комбригу, что на полуторке привезли боеприпасы — снаряды и патроны, однако в самом центре села машина подбита, начальник боепитания ранен, а шофер убит.
Где Красноцветов? — спросил полковник. Он знал, что разведчик, выполнив задачу, вернулся в бригаду.
Он остался без машины и находится у десантников, на их позициях, — доложил кто-то;
Скажи, какой неугомонный! — проворчал Овчаренко — Немедленно его ко мне!
Красноцветова нашли быстро.
Бросай винтовку! — приказал комбриг и вдруг уставился на пояс лейтенанта.— Это что за балалайка болтается на ремне, как у анархиста?
Это немецкие гранаты, товарищ полковник!..
Овчаренко сплюнул с досады.
Садись в машину Загребельного, найди в селе нашу полуторку с боеприпасами и доставь их сюда! Да только живо!
— Ясно, товарищ полковник!
Грузовик разыскали. Он стоял, беспомощно уткнувшись капотом в поломанный забор.
Возле машины мелькнули какие-то неясные в темноте фигуры.
— Кто такие? — высунув голову из люка, спросил Красноцветов, полагая, что это те, кто привез боеприпасы.
Вместо ответа — автоматная очередь по башне. Пули просвистели над головой лейтенанта.
Исаченко,— приказал лейтенант механику-водителю,— подгони танк к полуторке, кузов прикрой бортом!
Отдав такое распоряжение, сам стал посылать короткие очереди из автомата то по одному, то по другому окну стоявшего рядом дома. А во двор этого дома, куда забежали крутившиеся возле танка гитлеровцы, направил два последних осколочных снаряда.
Всем, кроме механика-водителя, выйти из танка и погрузить ящики на борт! — между двумя очередями своего автомата крикнул Красноцветов.
Распоряжение лейтенанта экипаж выполнил в считанные минуты.
Едва тронулись назад, как последовала длинная, теперь пулеметная, очередь. Но танк уже свернул за дом. Вскоре он благополучно доставил драгоценный груз. Танкисты, не мешкая, разобрали снаряды, автоматчики набили диски, магазины.
Отвоевав часть села, перемерзшие, проголодавшиеся и измученные длительным маршем гитлеровцы устраивались на ночлег. Они даже не предполагали, что в селе находятся наши танки, которые не двигались и молчали, так как у них не было ни горючего, ни снарядов. Получив и то и другое, батальоны стали готовиться к контратаке. В это время политработники Мордашов, Целищев и Новиков во главе с замполитом бригады Полукаровым успели обойти подразделения.
Ну как, гвардейцы, выкурим оккупантов на мороз? — обратились они к одной из групп автоматчиков.
Выкурить-то выкурим, это без сомнения, да только какие же мы гвардейцы,— ответил сержант Карпов, пожилой и словоохотливый командир отделения. — Нам до гвардейского звания еще далековато...
Полукаров такого ответа только и ждал.
А вот и неправда твоя, сержант,— сказал Георгий Степанович. — Москва только что сообщила радостную для нас новость. Наш танковый корпус переименован в пятый гвардейский, а бригада — в двадцать первую Гвардейскую.
Кто-то чуть было не крикнул «ура», но на него тут же цыкнули:
— Не кричи, рядом немцы...
— Вот это здорово! — обрадовано воскликнул сержант.— Теперь нам, значит, гвардейский знак дадут — страх врагам и чтобы издалека опознавали наши. — И пошутил: — Небось прикажут отрастить усы, потому как, что же это за гвардеец — без усов!
— Тебе, сержант, персональное распоряжение выйдет насчет усов, чтобы как у таракана были —заметил кто-то из автоматчиков, — а нам на грудь прикрепят знаки — они на орден Красного Знамени похожи. Смотрится!..
Гитлеровцев обороняющиеся упредили. Едва забрезжил рассвет, как танки и противотанковые орудия батареи старшего лейтенанта Тимонина с заранее занятых огневых позиций открыли огонь.
Грохот неожиданно вспыхнувшего боя ошеломил противника. Солдаты в панике выскакивали из домов и, тревожно выкрикивая что-то, бежали по улице. За ними гнались автоматчики роты Михаила Мальчикова. Увязая в сугробах, спотыкаясь, падая вновь поднимаясь, они перебегали от одной постройки к другой. Опомнившись, открыли огонь и гитлеровцы. Стреляли с чердаков, из сараев, из-за сугробов. Все вокруг стонало, рвалось, звенели стекла, раздавались возгласы:
