«Вот, пожалуйста, возьмите сыночку».
«У меня дочка», — увильнул сразу покрасневший сплавщик.
«Так и заткнись! Нечего зубы скалить».
Колхозники круто осадили его:
«У него и сынок‑то еще не запланирован. Кишка тонка».
Павла опять поставила коня на прежнее место, между аккордеоном и двумя радиоприемниками — «Родина» и «Урал». «Урал» был изготовлен из особой пластмассы, вроде матового стекла, и походил на модель сказочного хрустального дворца. Я так залюбовался им, что даже забыл о Доре. А она пробралась ко мне и ухватила меня за рукав.
«Иди‑ка сюда, — потянула в угол направо. — Смотри, какая замечательная вещица!» — И указала на висевшее среди разной готовой одежды женское пальто с беличьим мехом наружу и серебристой шелковой подкладкой.
«Дорога ли такая шубка?» — обратилась Дора к продавщице Нюшке.
Нюшка, не глядя на одежду, с достоинством ответила:
«Это не шубка, а манто из сибирской белки. Три тысячи шестьсот рублей. Еще одно было. Бухгалтер райпотребсоюза купил жене. Вчера вечером приезжали. И это бы взяли, да маловато размером».
Мне сдалось, что Нюшка из бахвальства назвала шубку по‑заграничному.
«Почему же манто?» — усмехнулся я.
«Потому что так значится в накладной».
«А‑а, в накладной. В ней ведь всяко могут написать».
«Нет, не всяко, а как полагается. И могу доказать из другого, раз на то пошло. Позавчера директор дома отдыха справлял день рождения. Я тоже была в гостях и сама заводила пластинку с песенкой «Плачь, если можешь, у темной гардины, спрятав лицо в меховое манто…» Вот вам «меховое»!..»
Она победно взглянула на меня, отчего вздернутый носик ее точно еще выше задрался. Я отступился:
«Ну манто так манто».
Дора, казалось, не слышала нашего разговора: она, как в гипнозе, смотрела на шубку. Вдруг обратилась к Нюшке:
«Разрешите примерить?»
«Пожалуйста».
Нюшка открыла дверку прилавка. Дора сняла свое потертое плюшевое пальто и обернулась ко мне:
«Подержи пока».
Я опустил чемоданчик на пол и в обе руки принял ее пальто. Тепло от него приятно передалось мне. Дора очутилась за прилавком и там, никого не стесняясь, напустила на пояс юбки свой короткий джемпер. Так же поочередно до пальцев натянула рукава и в горстку забрала их концы, когда Нюшка стала надевать на нее шубку. Многих пробрало любопытство при этой примерке. Меня с пальто в руках прижали к самому прилавку. Шубка складно облегала фигуру Доры. Мех был серебристо‑серый, как опушка леса в дымке инея. Дора запахнулась перед трюмо, что стояло в углу между диваном и сервантом, и отразилась в нем вроде снежной королевы. Глядя в трюмо, она поворачивалась к нему то одним боком, то другим, при этом поводила плечиками да вскидывала и опять поджимала каждую руку. В трюмо ее отражение точно танцевало и задорно влекло к себе тем, что от локотка‑то… Я стоял будто в каком дурмане, но ничего не упускал из виду. Что говорить! Не только на меня, а и на других Дора очень подействовала примеркой. Колхозницы так и нахваливали в полный голос:
«Экая вещь хорошая! Не наглядишься!»
«Точно на вас шили, Дора Карповна, и как влили!..»
«Вот и маломерок, а в самую косточку пришелся…»
Дора наконец остановилась. Лицо ее залило румянцем, глаза блестели. Она порывисто скинула шубку и подала Нюшке. При этом решительно заявила:
«Возьму! Только отложите пока. Самое большое — до послезавтра. Из‑за денег — при мне сейчас нет, понимаете?»
«Ну, конечно, Дора Карповна! Не беспокойтесь, ваше будет манто! Мы знаем, кому доверить. Без того и нельзя, это у нас в принципе!..»
Нюшка с манто в руках самодовольно направилась вдоль прилавка к двери в кладовушку. Меня ничуть не удивила охотка Доры примерить шубку. Но твердое желание купить ее даже сбило с панталыку. Сами посудите: зачем ей такая сверхзаправка на форс? И ладно, если бы на форс, а не на бессрочное заточение в шифоньер, который и без того распирало от избытка нарядов. Меня помутило с такой причуды. А Дора ни взглядом, ни улыбкой не осудила меня за рассеянность, когда я, вместо того чтобы помочь ей одеться, просто сунул в ее руки пальто. И хорошо, что при первом шаге от прилавка запнулся за собственный чемоданчик на полу, а то бы забыл его. Пробираясь за Дорой к выходу, я слышал за собой разговор в толпе:
«Вот те и манто! Отвисело».
«Сразу купила. Не как мы…»
«Что ей не купить? Хэ!.. Она сама на жалованье. А отец‑то и не ученый, да зашибает в десять раз больше ее…»
«Счастье Александру: какую невесту подцепил! Собой краля и с достатком».
«За зажиточных‑то всяк ловится».
От последних слов у меня распалилось лицо. Словно я ополоснулся бензином. Дора не слышала их, потому что уже юркнула за дверь. Да и вряд ли что уловил ее слух: она спешила и проталкивалась, как на пристани к пароходу при отвальном свистке. Лишь на улице я узнал о причине такой спешки.
«Идем побыстрее, пока папа у меня! Ему уж скоро в Ивакино на автобус».
«Мне, Дора, тоже надо в Замолодино. Меня там дожидается Василий Харитонов. У него ничего нет под руками для ремонта. Весь инструмент у меня».
