– Какая совесть? Ты про совесть у тыловиков спроси. Подумаешь – преступление! В Москву домой ехать собрались. И сразу враги, предатели Родины?
– Враги не враги, а штрафная обеспечена!
Я немного помолчал, а потом добавил:
– Ладно, не горюй! Я просто хотел проверить тебя, не раздумал ли ты ехать в Москву.
– Конечно нет! Что ты!
Через некоторое время в комнату вошел лейтенант. Это было новое лицо. Ночной лейтенант не появился. Этот чистенький такой, аккуратно подстриженный и гладко причесанный.
– Вот и опер пожаловал к нам, – шепнул я напарнику, вставая с лавки.
Лейтенант внимательно посмотрел на меня, сел на табурет и перевел взгляд на старшего лейтенанта.
– У вас что-нибудь есть, кроме госпитальных предписаний?
– Удостоверение личности с печатью, написанное на листке бумажки от руки, партбилет и продаттестат.
– У меня? Я комсомолец. Вот моя книжица.
– Не книжица, а комсомольский билет! – поправил лейтенант, рассматривая поданные ему документы.
– Проверка людей, сами понимаете, в военное время необходима. По дорогам и поездам всякий народ шатается. Проверим ваши документы, установим личности и в госпиталь направим. А пока придется здесь подождать.
– Нам продукты получить нужно. Сутки на исходе, а мы ничего не ели, – пожаловался старший лейтенант.
– Аттестат у вас есть?
– Конечно есть! Что мы – дезертиры?
Дежурный лейтенант забрал документы и аттестаты и вышел. Вскоре он вернулся, вернул нам все и сказал:
– Поездом вы дальше не поедете. Мы звонили в госпиталь, он рядом здесь, в трех километрах, вас там примут. Поведет вас туда наш солдат. Ваши направления он сдаст в приемную часть. Желаю выздоровления и хорошего лечения.
Молчаливый пожилой солдат посмотрел на нас исподлобья и нахмурил брови. Всю дорогу мы шли за ним, изредка перебрасывались между собой негромкими фразами.
– Вот и пришли! – сказал солдат, показывая на деревню. – Офицеры, а ведете себя, как мальчишки. Незаконно в поезд сели, людям задали лишнюю работу! Никакого порядка нет. Куда захотели, туда и поехали.
– Это ты прав, нас немного в сторону занесло. Побаловаться захотели. Это от бессонных ночей многие недели подряд. Навоюешься вдосыть, выдохнешься, как загнанная кляча, шарахнет как следует, вот и соображаешь, как быть.
– А куда же вы ехали?
– В Москву перед госпитализацией дня на два решили махнуть.
Старший лейтенант дернул меня за рукав, чтобы я не рассказывал о наших планах солдату.
А у меня идея (я же разведчик) – узнать, что скажет солдат о патрулировании поездов и машин.
– Ты вот, солдат, толкуешь про мальчишество. А я с сорок первого на передке. Дали бы отпуск, сел бы я в купейный вагон и без всякого баловства лежал бы на нижней полочке. А что, у вас здесь везде усиленная проверка?
– Да на Москву лучше поездом не суйся. Наши с командировками машинами едут. Ну, вот и дошли! Сейчас сдам ваши документы в приемный покой, и можно обратно идти!
– Давай документы. Мы сами дойдем. Ты сам же сказал, что по железной дороге все равно не прорвешься.
– Ладно! Нате! Идите сами!
– Ну и дела! – сказал я старшему лейтенанту, когда мы немного отошли. – У простого солдата прощения приходится просить. Проще в разведку сходить, чем вот так в своей совести ковыряться и перед первым встречным распинаться.
Но сделано было главное – мы узнали пути на Москву. В приемной нас встретила медсестра. Она посмотрела на нас, взяла со стола перьевую ручку, громко ткнула пером в стоящую перед ней чернильницу и басовито-прокуренным голосом проговорила:
– Фамилии говорите!
Потом она стала писать звания и прочие данные.
– Ходячие?
– Как видите, без костылей!
– Возьмите в предбаннике по кусочку мыла, подберите себе мочалки, вот вам полотенца и чистое белье. Баня напротив. Идите туда и мойтесь. После бани зайдете в столовую, скажете, что на вас двоих оставлен расход.
В госпитале я пробыл недолго. Меня вызывали к врачу раза два. И через неделю я получил документы, что здоров. Жалоб у меня особых не было. И валяться на койке в госпитале, как другие, я не хотел. Получив документы, я вышел на большак и стал ждать попутной машины. Я хотел вернуться в свою дивизию, но попасть при случае в другой полк. Машины в сторону Смоленска долго не было. По большаку проходили иногда отдельные солдаты и офицеры.
– Вы не на Смоленск ждете попутную? – спросил меня проходящий мимо пожилой солдат.
– На Смоленск! А что?
– На Смоленск машины не ходят. Мост разбомбило. Нужно идти далеко в обход. Машины будут ходить, когда наведут переправу.
Видно, судьбе было угодно повернуть меня в другую сторону. Откуда-то со стороны проселочной дороги на большак выползла грузовая машина. Я стоял на дороге долго и сильно простыл, стоял, переступая и постукивая нога об ногу. Шофер заметил меня и тут же притормозил. Открыв дверцу машины, он обратился ко мне:
– Капитан, прыгай ко мне в кузов, за пару часов до Москвы довезу. Здесь теперь транспорта не дождешься.
