Я бросаюсь ему на шею и кладу голову на грудь. Не ожидала этого, да и он тоже. Наконец он обнимает меня. Мне было так страшно, что не могу скрывать: я рада, что он оказался рядом. Вопреки всему, в его объятиях чувствую себя хорошо, чувствую себя защищенной. Будто все несчастья, которые пережила в жизни, растворились в воздухе. Руки Хайдена ощущаются совсем иначе, чем лапы того гада, и это волшебно. Но момент длится недолго, он резко отстраняется.
– Я… извини, – говорю, смущаясь, что бросилась на него.
– Иди к себе, хватит на сегодня, – говорит он, глядя в сторону.
Его голос смягчился, но лицо все еще серьезное. Когда он идет к двери, я останавливаю его.
– Подожди… Спасибо.
– Не за что, не хватало еще, чтобы он тебя поколотил. Джойс бы меня убила.
Я улыбаюсь. Но не могу представить, что бы этот парень сделал со мной, если бы Хайден не вмешался.
Оказавшись в квартире, я закрываюсь на ключ и минуту стою, прислонившись спиной к двери, чтобы осознать произошедшее. На душе неспокойно, я определенно не усну. Вдруг кто-то стучит. Час от часу не легче. Замираю, тяжело дыша.
Дверь заперта, я в безопасности. Я на цыпочках крадусь к себе в комнату и ныряю под одеяло, как ребенок, напуганный чудовищем. Вот только монстр может быть за моей дверью. Вибрирует телефон. Вздрагиваю и хватаю его.
Обычно наедине с Хайденом мне не по себе, но сегодня все иначе. Немного успокоившись, иду к двери и открываю ее. В его большой татуированной руке пачка тампонов. В другой шампунь и ватные диски. Неловкий момент.
– Давай, бери уже. Там две девчонки смеются надо мной, – говорит он, кивая в конец коридора.
Я хихикаю. В коридоре раздается смех, и Хайден нервничает. Не задумываясь, хватаю его за руку и тащу в гостиную, закрывая за ним дверь.
– Спасибо, что вернул.
– Я не собирался носить их как серьги.
Нахмурившись, он смотрит на следы, которые оставил на мне тот урод.
– Этот урод все-таки навредил тебе.
Я вздыхаю, закатывая глаза:
– Может, хватит грубостей? Ты можешь обойтись без ругательств?
– Я спас тебе жизнь, а ты вот так, да? Я оскорблен, – говорит он, театрально хватаясь за сердце.
Я хихикаю, пока не дотрагиваюсь до затылка. Морщусь от боли.
– Приложи лед, – говорит Хайден.
– Да ерунда.
Он обходит меня, открывает морозилку и достает формочку для льда. Хлопает ею по столешнице, и по столу рассыпаются ледышки. Хайден заворачивает их в кухонное полотенце.
– Где? – спрашивает он.
Показываю на шишку. Он осторожно убирает мои волосы, по телу пробегают мурашки. Потираю руки, чтобы это скрыть.
– Спасибо.
Наши пальцы случайно соприкасаются, и он убирает руку.
– Повезло, что он тебя не ударил. В будущем не лезь на рожон. Рисковать – это окей, но не так.
– Риск есть риск, но хорошо, я запомню, – отвечаю ему.
– В другой раз все может кончиться куда хуже, – добавляет он. – И чтоб ты знала, прокатиться со мной – это позволительный риск, даже если никогда не знаешь, что может случиться, я же не дебил.
– Да, ты хорошо управляешься с байком, но стантрайдинг все же выглядит жутковато, как по мне.
Он качает головой, улыбаясь:
– Так я чувствую себя живым. Вроде как торчу на адреналине. А какой у тебя наркотик?
– У меня его нет, – отвечаю я.
– У каждого есть что-то, что вызывает дрожь. Дай угадаю… Книги, да? – дразнит он.
– Нет, даже не близко, – отвечаю, надувшись. – Не такая уж я и задротка.
– Я никогда не ошибаюсь, – отвечает он, глядя на меня.
Сердце замирает, я с трудом выдерживаю его взгляд. Он смеется, но потом морщится и машет рукой.
– Тебе бы тоже лед приложить. – Протягиваю ему полотенце со льдом, но он мотает головой. Тогда я хватаю его распухшую руку и прикладываю сама.
– Подержи, Хайден.
– Нет.
Я закатываю глаза. Мои пальцы лежат на его, но между нашими руками полотенце со льдом. Удивительно, но он не двигается.
– Откуда у тебя мой номер, Каланн?
– Список для преподов, Уилт. Пришлось порыться в маминых вещах. Решил, что однажды пригодится.
– И зачем?! Ты мог бы просто попросить.
Он убирает руку, сворачивает полотенце и бросает его в раковину.
– Ты бы не дала.
– Еще бы!
Он достает из кармана мобильный.
– Я могу удалить его, если хочешь, – говорит он с вызовом.
Не хочу, но безразлично пожимаю плечами:
– Нет, все нормально… Вдруг что.
Он слегка улыбается. Кажется, собирается уйти. Может, не надо?
– Хочешь выпить?
– Да, но только если есть «Dead head».
Он поворачивается к двери.
– Здесь нет, но есть пиво.
Удивленный, он замирает на месте.
– Что значит «здесь нет»?
– Ты не единственный, кто любит мексиканский ром. Мой отец обожал его.
Каждый раз, когда упоминаю отца в прошедшем времени, будто невидимое лезвие проходит по сердцу.
– Впечатлен, но пить не хочу.
– Погоди… Ты не можешь остаться ненадолго, пожалуйста? Джойс вернется только через четыре часа, а я, если честно, немного боюсь.
