– Пункт второй: ты мне нравишься? Нет. – Он подчеркивает «нет» и морщится. – Ну и хрень! А насчет специалиста? Я не против, но ты тоже запишись, потому что если у меня биполярка, то ты мазохистка, раз продолжаешь со мной общаться после всего, что я тебе сделал.
Он подмигивает и уходит. Мне нужно время, чтобы все осознать. Мне хочется верить, что в нем есть хоть капля доброты. Я не нравлюсь Хайдену? Вряд ли. Иначе он не стал бы тратить время на то, чтобы доставать меня. Он не ведет себя со мной как с теми девушками на одну ночь. Только завидев их в столовой, он бросает на них мрачный взгляд, ничего не говоря, и этого оказывается достаточно, чтобы они исчезли. Они не возвращаются. Но я как бумеранг. Ничего не могу с этим поделать.
После часового сочинения о войне в Ираке я узнаю, что учителя по искусству сегодня нет. У меня есть час. И когда думаю, что надо связаться с Итаном и узнать, нет ли у него занятий, понимаю, что Хайден не вернул мне телефон.
Представляю, как он делает какую-нибудь пакость: например, меняет язык или набирает случайный номер из списка контактов… говорит всякий бред… Не могу перестать об этом думать. Надо найти его, срочно. И хотя подозреваю, что уже слишком поздно, пересекая коридоры, спешу в парк к невысокой стене, где он обычно курит. Если повезет, он окажется там. Вокруг полно народу. Я иду быстро, пытаясь ни с кем не столкнуться. Вскоре вижу Сандро и Джойс, они болтают. Кажется, мой вопрос их удивляет. Они отвечают, что Хайден в спортзале. Не теряя времени, бегу туда.
Хайден наверняка тренируется – о, эти панорамные окна. Так и вижу, как при каждым ударе по боксерской груше напрягаются мышцы его спины. Надо ввести запрет на занятия спортом не с голым торсом. Тут совесть напоминает, что неправильно пялиться через окно, будто пришла в зоопарк. Окей, я вхожу.
Медленно пересекаю большой зал, где проходит занятие по гимнастике, и попадаю в соседний. Дрожащими руками открываю дверь. Теперь я не так уверена в себе. Я попадаю в его мир. Здесь у меня нет власти.
В зале много ребят, и потный парень, бинтующий запястья, останавливает меня:
– Чем помочь? На первое занятие?
– Нет, вовсе нет. На самом деле, я ищу кое-кого… Хайдена.
Он улыбается и встряхивает головой:
– Аа… Ну да… Каланн там, за углом.
Ухожу скорее, чтобы он не пялился.
Когда подхожу к Хайдену, он оттачивает какое-то движение, быстро машет руками. Не могу отвести от него глаз, замерев. Еще удар. Я сейчас свихнусь. Некоторое время сижу в углу, изучая каждый его мускул, каждый удар. Не хотела бы оказаться на месте этого мешка или парня, которого он избил прошлой ночью.
В конце зала кто-то кричит, что пора сделать перерыв. Я встаю, Хайден меня не видит. Он снимает перчатки – руки в бинтах. Шевелит пальцами. Как сексуально. И как мои глаза выдерживают такое напряжение? Пот стекает по его вискам и течет по татуированной шее. Он берет бутылку воды и делает глоток, а затем выливает остатки на лицо и трясет головой. Да, как в кино.
Наблюдать за ним – настоящая пытка. Когда он меня замечает, его тело напрягается, а глаза расширяются от удивления. Пытаюсь взять себя в руки. Догадываясь, что он собирается сказать, опережаю его.
– Не заблудилась, я к тебе… Мне сказали, что ты тут, вот и я… Ну, пришла, чтобы…
Он еще не отдышался, и вид его смуглой кожи, блестящей от воды и пота, сводит меня с ума.
– Чтобы что? Чтобы пялиться на меня, как сегодня утром, вчера, позавчера и во все другие дни?
– Телефон… Верни мой телефон, – произношу я.
– Он не у меня.
Будто забыв обо мне, он бросает бутылку с водой на пол и хватает черное махровое полотенце. Оборачивает вокруг шеи.
– Сколько можно! Я хочу вернуть телефон и уйти. Отдай, иначе устрою сцену на глазах у всех, и, клянусь, если ты перевел интерфейс на русский или на китайский или копался в нем, я это так не оставлю.
Произношу весь монолог как заученный стих, без запинки, уверенно. Хайден разражается смехом.
– Хорошо, ты закончила? Я же сказал, у меня нет твоего дурацкого мобильника. Могла бы заглянуть в сумочку, прежде чем обвинять меня, – туда я его и положил, когда мы были в коридоре. Только ты была настолько занята, пялясь на меня, что ничего не заметила.
Роюсь в сумочке – и нахожу телефон. Хайден смотрит на меня с довольным видом, но ничего не говорит. Я не могу выдержать его взгляд, и, только когда разворачиваюсь, чтобы уйти, мне удается выговорить:
– На этот раз прощаю. Тренируйся, тебе еще работать и работать.
