На волнах оригами полностью

Все-таки он неравнодушен к Журавлю. Но говорить ей об этом я не стала.

В номере, приняв душ и переодевшись, мы с подругой расположились в гостиной, с ногами усевшись на диван. Мелки смылись, однако волосы после них, мягко говоря, были не очень – казались сухими на ощупь. И пришлось наносить друг другу на головы специальное масло, которое не нужно было смывать. Нинка сидела сзади, перебирая мои пряди, и увлеченно рассказывала о своих ощущениях на концерте:

– Это было супер, – говорила она восхищенно. – Даже несмотря на то, что солист «Лордов» – оживший отход. Но поет он все же потрясно. Хоть душонка-то поганая, а выкладывается на концертах, – вынуждена была признать подруга. – Не зря в сети на англоязычных форумах говорили, что у «Лордов» одни из лучших концерты. Божьи одуванчики! – воскликнула вдруг она. – Я до сих пор не могу поверить, что была на этом концерте! И у меня есть автографы, – расхохоталась Журавль счастливо.

От эмоций она казалось пьяной.

Навосхищавшись вдоволь, Нинка продолжила рассказ:

– Народу в фанку набилось, как грешников перед воротами рая. Смотри! – приподняла она длинную свободную майку, продемонстрировав на бедрах пару синяков. Я изумленно ахнула.

– Это я получила, когда толпа сзади напирать стала, – похвасталась подруга. – Я же стояла почти у самой сцены – спасибо Горилле и его дружкам. Подари им, Боже, алконавтам, по бутылке пива или даже по две, – смиренно добавила она, соединив ладони, как при молитве.

– То есть тебе было все здорово видно? – полюбопытствовала я.

– Более чем. К тому же Горилла вовремя отодвинул одного высокого перца, стоящего передо мной. Но хорошо, что я стояла не у самого ограждения. Эти идиоты, – Журавль фыркнула, – проломили его своими дубовыми телами. Одна девка ребро сломала – ее уводила охрана. А еще одна, – тут Ниночка не сдержала злорадного смеха и чуть сильнее, чем нужно, потянула меня за прядь, – поймала палочки Октавия и в обморок рухнула. От счастья. Вообще-то поймать их хотела я, но эта тупая стерва меня оттолкнула. Я ее, конечно, пнула под зад в ответ, но тут она шары прикрыла и чуть ли не на меня полетела. Горилла спас от расплющивания. – Видно было, что Нинку переполняют эмоции, которыми ей очень хотелось поделиться. И она продолжила: – С фанки, наверное, с десяток обморочных клуш вытащили. И куда только лезут, дохлые?

– Ужас, – покачала головой я.

– Не дергайся, – осадила меня Журавль, продолжая наносить на мои волосы масло. – Было настоящее пекло. Пить хотелось ужасно, а воды ни у кого не было. Потом уже охрана стала передавать бутылки.

Мы долго сидели в гостиной. Нинка, вытащившая из бара шампанское, делилась впечатлениями, а я в основном слушала, изредка переписываясь с Антоном. Он между делом поинтересовался, была ли я на концерте, и спросил, понравилось ли мне. Я честно ответила, что было интересно. И добавила:

«Но, знаешь, Антон, я думаю, вскоре «На краю» будет делать шоу, которые будут еще круче!:)»

На это сообщение он долго не отвечал – был занят на репетиции.

В какой-то момент Нинка замолчала и с бокалом шампанского двинулась на балкон, не озаботившись о верхней одежде. И минут десять стояла там, на холоде. Пришлось идти следом за ней.

– Ты в порядке? – спросила я Нинку, заметив вдруг, как в темноте блестят ее глаза. Все-таки сегодняшний день стал для нее своего рода переломом.

– В порядке, – сказала подруга чуть хриплым голосом: то ли от ледяного шампанского, то ли от того, что замерзла. А, может быть, была и другая причина. – Сегодня я прощалась, – неожиданно добавила она.

– С «Лордами»? – потянула я ее за руку обратно в теплый номер.

Журавль посмотрела на меня и улыбнулась грустно.

– С детством. Я ведь знала, что так и будет, но когда внутри меня что-то щелкает – я сама себя не могу остановить, – призналась подруга, и ее слова сейчас были, наверное, одними из самых откровенных – даже со мной. – Концерт был улетным, да, Катюха? – она подняла почти пустой бокал и отсалютовала им.

– Улетным-улетным, – поторопилась согласиться с ней я и утащила в номер.

«Спасибо, что веришь в меня. Я бы хотел, чтобы ты верила и мне», – пришло сообщение от Антона.

Я вздохнула. Вера – левая рука любви.

«Мне пора идти спать:) Доброй ночи, Антон. Я тебя люблю».

«Доброй, Катя. Ждать осталось недолго. Люблю», – получила его сообщение я, когда переступила порог темной спальни.

И он сдержал слово.

А Нинка недолго пребывала в минорном настроении. То, как я полила ее и Кезона из вазы, подруга не забыла и отомстила. Пока я, чистя зубы, переписывалась с Антоном, она налила в мою кровать воды и выключила в спальне свет, притворившись спящей. Я подвоха не заметила и с воплем вылетела из холодной мокрой постели. А подруга хохотала, как чокнутая.