На третий день после моего визита Бальдер сам позвонил мне и сказал, что решил послушаться моего совета и уехать на длительный отдых. Он казался спокойным, однако под конец разговора неожиданно спросил, а что, если он сам во время сеанса уничтожит этого проклятого фантома-офицера. Я ответил, чтобы он ни в коем случае не смел продолжать экспериментов. Он уверил меня, что я могу быть спокоен: никакой глупости он не совершит…
Это был наш последний разговор.
Утром его нашли мертвым под шлемом иллюзора. Аппарат был включен. Смерть наступила в результате кровоизлияния в мозг. Интересно, что на голове виднелся след, словно от сильного удара. Сначала даже предполагали убийство.
Его убил фантом? Может быть. Но мне кажется, что Бальдер все-таки осуществил свой замысел. Ему удалось убить лейтенанта…
Почему он погиб?
Неужели ты не понимаешь? Это же был он сам!
Джо Лайонс должен был бы радоваться тому, что уже близок к цели. Земля грузно поворачивалась справа от него, Луна неподвижно стояла впереди, а позади сиял красной точкой Марс.
Он видел это зрелище три года назад. Но горло у Лайонса не сжималось ностальгической тоской, когда он представлял себя дома, с матерью и братом. Перед ним стояла важная задача: подойти к Земле под нужным углом с нужной скоростью.
Он отрегулировал машины, ударив передними дюзами сначала с полной силой, потом в четверть силы, и исправил курс боковыми дюзами так, чтобы корабль направлялся на градус левее Луны. Земля вздувалась огромным сияющим шаром.
Девять раз он облетел вокруг нее на скорости, постепенно падавшей с миль в секунду до миль в минуту, и вот уже воздух завизжал вокруг корпуса. Он был над Африкой. Он повернул к северу, полетел над океаном.
Он миновал Калифорнию, Скалистые горы, Средний Запад и уже видел вдали берег. Атлантического океана. Только тогда он включил радио, чтобы получить инструкции для посадки.
— Алло, Лайонс! — раздался взволнованный голос. — Ронконкома вызывает Лайонса! Если вы слышите меня, отвечайте…
Эти звуки на мгновение заставили его потерять дар речи. Три года не слышать земного голоса…
— Говорит Лайонс, — неуверенно сказал он.
— Что-нибудь не в порядке, Лайонс? — тревожно спросил голос. — Мы заметили вас четыре часа назад, все время пробуем связаться с вами. Что-нибудь не так?
— В-в-все в порядке. — произнес он монотонно и напряженно, словно боясь, что голос у него рвется.
— Чудесно! — сказал диктор. — Рад вас слышать снова, Лайонс! — Потом он перешел на деловой тон: — Тормозите, Лайонс. Питсбург только что сообщил, что вы промелькнули над ним с такой скоростью, что проскочите мимо нас.
— Хорошо, — сказал Лайонс.
Он притормозил, пока не почувствовал, что корабль начинает спускаться вследствие потери скорости. Он наклонился вперед и впился глазами в нижний визиоэкран. Низкие широкие здания, не выше сорока этажей: лабиринт низких и широких домов.
— Это Филадельфия подо мной? — спросил он.
— Да. Вы прибудете минут через десять. Пересекая Лонг-Айленд-сити, тормозите.
— Там у вас свободно? — спросил Лайонс. Ответ диктора удивил его:
— Ну еще бы! Ваш корабль — единственный, который прилетает сегодня, Лайонс. Все остальное переведено на Ашокан.
— Почему так?
— Не спрашивайте, дружище. Все узнаете потом. Все здесь с нетерпением ждут вас. Но будьте осторожны.
Ронконкома освобождена только ради его маленького корабля? Ашокан должен быть перегружен, должен задыхаться от кораблей, обычно взлетавших и садившихся в обоих портах. Это бессмысленно…
— У вас ремонт? — недоуменно спросил он.
— Ничуть. Порт в наилучшем состоянии. Как вы себя чувствуете, дружище?
— Неплохо, — рассеянно ответил Лайонс.
— И это все? — вскричал диктор.
Но Лайонс захлопотал над управлением. Гигантские здания с плоскими крышами для посадки геликоптеров, паутина мостов, ярусы механических тротуаров и шумных улиц, кишение в воздухе. Манхэттен — и с ним опасность столкновения. Он поднялся выше, над всеми воздушными путями, пролетел над Ист-Ривер, теперь лишенный мостов, через Куинс. Постепенно он снижал бешеную скорость. Длинный овал озера Ронконкома лежал прямо впереди.
Лайонс не был так бесстрастно спокоен, как могло показаться. Ему нужно было приземлиться, и приземлиться хорошо. Всякий пилот-кругосветник вел бы себя точно так же. Главное было — благополучно посадить корабль, а это требовало огромных усилий.
Думая лишь о своей задаче, Лайонс поднял корму, затормозил и, едва не задев ангары, соскользнул по длинной плавной линии прямо на воду.
Тьма, черная, свистящая, головокружительная водяная тьма, затопила визиоэкраны, разливаясь вдоль корпуса с оглушительным ревом.
Потом вода пожелтела. Корабль задрожал, тяжело закачался и тяжело осел на дно.
Что-то подхватило его, протащило по дну озера и выволокло на берег, между пассажирской и грузовой платформами огромной ракетной станции.
— О’кэй, Лайонс! — вскричал диктор. — Выходите!
Но Лайонс тупо сидел в своем гидравлическом кресле, оцепенев от испуга.
— Я… я не могу, — пробормотал он. — Вся эта толпа…
