Она выглянула в светлый коридор и увидела лестницу, ведущую наверх. Что за странное сооружение? В голову никак не приходили верные ответы, и только поднявшись по ступенькам, она поняла, что находится на парусной яхте.
Паруса захлопали над головой, и Гермиона чуть не задохнулась от порыва свежего океанского ветра. Судно плавно неслось по волнам. Было жарко, на небе ни облачка, а на горизонте виднелась земля с каким-то городом.
Гермиона заметила шевеление на носу яхты и осторожно, чтобы не упасть пошлепала туда. Она была босиком и боялась поскользнуться.
Когда она подошла ближе, то увидела парня, который разматывал верёвку. Он стоял к ней спиной, высокий, светловолосый, в одних белых шортах и белой кепке. Его широкие плечи и спина намекали на то, что он много плавает, занимается спортом и загорает. Гермиона закусила губу, наблюдая за его мускулами на предплечьях. Левая рука его была полностью, от запястья до плеча, покрыта татуировкой невероятной красоты — узорами из сплетающихся драконов.
Кто он? Она могла бы наблюдать за ним часами, но ей хотелось узнать кое-что про себя, и Гермиона осторожно покашляла. Он резко обернулся и замер с верёвкой в руках.
— Здравствуйте, — проговорила Гермиона робко — парень и на лицо оказался очень симпатичным: сероглазый, скуластый, с красивыми губами и резко очерченной челюстью.
Она поняла, что смущается от его изучающего взгляда.
— Привет, — осторожно ответил он. — Как ты?
И кинул верёвку на пол.
— Ты знаешь меня? — спросила она, глядя на него с огромной надеждой.
Парень склонил голову и пожал плечами:
— Конечно… Да, я знаю тебя… что происходит?
— Я… Я не помню, кто я. Как меня зовут, напомни, пожалуйста? — потерянно глядя на океан, попросила она и уловила недоумение на его лице.
— Ты… Ты не помнишь? — нахмурился он и сделал шаг ближе, обеспокоенно осматривая её.
Гермиона печально покачала головой:
— Совершенно. Не помню, кто я и кто ты, и где я, вообще. Что случилось? Почему у меня шишка на затылке?
Парень открыл рот, чтобы ответить, но промолчал и озадаченно потёр лоб. Нахмурился. Сжал губы и вдруг выдал:
— Тебя зовут Ге… Генриетта! Но ты любишь, когда я зову тебя Генри.
— Генри? — изумилась Гермиона. — Боже! Это же ужасно!
— Ну, раньше тебе нравилось. Я иногда называю тебя малышка. — произнёс он и сжал губы.
Гермиона мучительно раздумывала. Малышка? Она могла быть его младшей сестрой, подругой или даже девушкой…
— Малышка, звучит лучше… — покачала она головой. — Можно я, пока не вспомню себя, побуду малышкой, а то…
— Хорошо, Генри. Как скажешь, — он широко улыбнулся, его глаза весело засверкали.
Гермиона поморщилась. Имя Генриетта наводило на мысли, что она была нелюбимой дочерью своих родителей.
— А как я тебя называю? — поинтересовалась она, изучая парня и заставляя свой мозг вспомнить хоть что-нибудь, но там всё так же гулял туман.
— О, меня ты называешь, мой хозяин, — ответил он самодовольно и дёрнул бровью.
— Что? — Гермиона отпрянула от него в ужасе, но блондинчик вдруг задорно рассмеялся, мотая головой:
— Шучу, малышка! Обычно, ты называешь меня… — он вдруг посерьёзнел и проговорил с некоторым трепетом. — Ты называешь меня “любимый муж”.
Гермиона остановилась и вгляделась в его лицо внимательнее. Он смотрел, ожидая её реакции. Она смущённо улыбнулась.
Значит, муж. Довольно симпатичный, да ещё и шутник. Гермиона негромко рассмеялась:
— И как же тебя зовут, любимый муж?
Он отчего-то громко и с облегчением выдохнул.
— Эм… Как-то странно снова с тобой знакомиться. Меня зовут… Др… Дэймон, — он протянул руку и она осторожно вложила в его ладонь свою.
— Приятно познакомиться. Твоя жена. По прозвищу «малышка», — Гермиона улыбнулась.
Он нравился ей. Дэймон точно был в её вкусе. Хотя Гермиона не помнила свой вкус, но было в этом парне что-то, от чего внутри неё всё возгоралось. Она ни секунды не сомневалась, что он её муж. Гермиона пожала большую ладонь Дэймона, глядя, как крепко его пальцы обхватывают её пальцы. А потом она придвинулась к нему ближе и обняла, прислонившись к его горячей обнажённой груди щекой.
— Ты поможешь мне всё вспомнить, Дэймон? — она слышала, как он шумно проглотил комок в горле и почувствовала его руки на своей спине.
— Н-да… Конечно, малышка. — проговорил Деймон, глубоко вдыхая и прерывисто выдыхая. — Я помогу тебе.
— Ты расскажешь мне обо всем? Обо мне, о нас? О том, что мы тут делаем и что со мной случилось…
— Да, расскажу…
— Спасибо тебе.
— Малышка, идём поедим. Ты спала до обеда и, наверное, проголодалась, — произнёс он.
— Хорошо, любимый, — проворковала Гермиона, привыкая к мысли, что она замужем за этим заботливым человеком — живот действительно уже несколько раз настойчиво проурчал гимн еде.
Дэймон довольно заулыбался и, осторожно приобняв её за талию, повёл к полукруглой зоне с диванами. Там на столике стояло блюдо, накрытое стеклянным куполом. А под ним пряталась запечённая рыба с овощами. Гермионе показалось, что вилка и тарелка зашевелились, и она взвизгнула:
— Что происходит? Это на магните?
Дэймон удивлённо хмыкнул:
— Почему ты так решила?
