— Село наше, — тихо сказал ему командир гусарского полка, только что пронесшегося по горящей долине меж сопок. — Смотрите, огонь села стихает. (Луза в это время отходил с перевала, оставляя дивизию Када перед полем электробатарей.)
— Поддержите этот последний удар, — распорядился Када. — Ваш полк, очевидно, и решит исход дела.
Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, на зыбком стогу. Группы спешившихся кавалеристов окружали село, и тишина завершающегося боя всходила вместе с солнцем.
Гусарский полк на рысях прошел мимо. Када молча приветствовал его. Он видел, как колонна спустилась в овраг, перешла на широкое вспаханное поле, спешилась и поползла, потом замерла и осталась лежать, прекратив огонь. Он покачал головой, поняв, как измотаны его люди, как опустошены командиры.
— Нашел время для сна, — сказал он адъютанту. — Немедленно передайте командиру гусарского полка: поднять людей. Осталось последнее усилие.
Адъютант приник к не отвечающему телефону.
— Коня! — крикнул Када, теряя терпение.
Человек шесть адъютантов бросились к лошадям.
Было, конечно, глупо лично вести в атаку выдохшийся полк. Но выбора у него не было.
Когда рванул коня и пошел вскачь.
Командующий 2-й армией Накамура медленно пробирался на машине к дубовому лесу, откуда был хорошо виден участок прорыва.
Германский атташе, генерал Шерингер, несколько раз просил остановить машину — осматривал дымящиеся развалины снайперских логовищ и делал снимки.
— Ничего оригинального, — говорил он каждый рад, склоняя голову к плечу. — Апофеоз окопной тактики… Абсолютная ерунда… Старая русская боязнь двигаться, возведенная в систему.
— Да, русские умеют обороняться, — сказал Накамура, кивая немецкому генералу.
— Русские умеют обороняться, — подтвердил начальник штаба, кивая Накамуре.
Ослабевший бой вдруг послышался слева, с участка гвардейской дивизии.
— Не Орисака ли? — прислушиваясь и соображая, заметил вслух Накамура.
Но шум и грохот металла, как рокотание грома, пронесся вправо и стал быстро приближаться из-за опушки дубового леска, захватывая весь горизонт. Так звучит землетрясение — зловеще и отдаленно, несмотря на близость.
Накамура велел остановиться возле уцелевшего дерева и попросил адъютанта подняться на нижние ветви и сообщить, что ему видно.
— Это, должно быть, мотомехгруппа Нисио, — сказал Накамура себе в успокоение.
Адъютант поднялся на ветви и крикнул:
— Сюда бежит масса людей!
Да, теперь уже можно было различить в грохоте отдельные выкрики и распределить, назвать отдаленные шумы: треск колес, гуденье танковых моторов, лязганье гусениц и непрекращающийся человеческий крик.
— Что это может быть? — спросил Накамура.
Адъютант вскочил в коляску конвойного мотоцикла и помчался влево вниз, к дороге, на которой уже замелькали первые группы бегущих, но грузовая машина с обгоревшим кузовом вынырнула навстречу ему из оврага, и он повернул к ней, останавливая шофера рукой.
Молодой офицер выскочил из шоферской кабины и откинул брезент кузова.
— Что такое? — спросил адъютант.
— Это генерал Када, — ответил офицер.
Адъютант заглянул в кузов и увидел огромную поджаренную и блестящую от жира фигуру кавалерийского генерала.
Сквозь сгоревшие голенища сапог виднелось почерневшее мясо, и лицо было неестественно большое, рыхлое, без глаз и носа, с какими-то дырами и вздутиями.
— Неизвестная смерть. Мы наткнулись на неизвестную смерть, — сказал офицер. — Это электрическое оружие, как мне объяснили инженеры. Оно исходило из подземных сооружений, принятых за подземные лазареты.
В это время, пересекая поле сражения, показалась машина генерала Одзу. Ее покрышки были в крови и человеческих волосах. Командующий группой выскочил из машины и старческим, суетливым шагом побежал, спотыкаясь и держа руку на сердце, к Накамуре.
— Генерал, моя группа отходит! — крикнул он. — Прошу прикрыть меня силами Манчжурской образцовой бригады.
— Толпа заметно приближается, — сказал немец командующему армией, медлившему отдать приказ шоферу о возвращении в штаб.
Накамура кивнул головой. Машина рванулась.
Германский атташе, привстав на сиденье, обернулся назад. Машина легко удалялась от толпы, хотя та мчалась со скоростью рикш.
— Mein Gott! Да ведь это китайцы-носильщики!
— Где вы увидели китайцев? — по-немецки спросил Накамура.
— Mein Gott! Вот вам и неизвестная смерть. Это китайцы.
По дороге от Георгиевки к границе неслись китайцы-грузчики. Многие были на конях, и с машины можно было разглядеть их лица.
