– Вы закончили? – появился в дверях Пятый. – Сергей Михайлович, мальчику на занятия надо возвращаться.
– А я что? – тряхнул седым ежиком Полищук. – Я его и не держу вовсе. Он все больше сам тут… с вопросами своими.
Опять метаморфоза. Скунс вернулся.
Исключительно прекрасных качеств гражданин.
– Доброго вам здоровьечка, Сергей Михайлович, и спасибо за рассказ, – изобразил я степенный полупоклон а-ля самурай, но руку почему-то для прощания решил не тянуть. – Надеюсь, вы позволите мне еще раз встретиться с вами позднее?
– Там посмотрим, – снисходительное покачивание головой в ответ на мои японские расшаркивания. – Если безобразничать больше не будешь. Ни в школе, ни на улице.
– Не буду! Ей-ей, не буду!
Так искренне сказал, что сам поверил.
Развернулся по-военному через левое плечо и строевым шагом вышел из помещения.
Надо же, Лихо!
Бабка говорила, его фамилия вроде Лихорчук. А Полищук не хотите? Лихо, который убил Шайтана. Значит, все-таки сдох дьявол одноглазый. Причем давно уже. Ну что ж, собаке – собачья смерть.
И наш разыскиваемый убийца, я так думаю, что это Татарин и есть, тоже скоро сдохнет, верю я Диане.
Скорей бы только.
Чего-то я еще не спросил у нашего куратора под впечатлениями собственных открытий.
А ведь что-то очень важное…
Вы видели когда-нибудь, как работает профессиональный почтальон?
Имеется в виду – не на маршруте, который в нашем случае причудливым лабиринтом охватывает живописно разбросанный по крутому склону участок одноэтажных довоенных домиков, а на самой почте – на этапе сортировки газет и писем по установленным адресатам. Так сказать, в процессе подготовки корреспонденции по персоналиям. Некоторые даже не задумываются о том, что у почтальонов вообще предусмотрена этакая процедура, и что операция эта находится в зоне именно их ответственности.
Да-да, именно такое слово – «ответственность»!
Не знаю, байка это или нет, но бабуля моя рассказывала – были времена, когда за перепутанные газеты почтальон запросто мог загреметь на лесоповал. А может быть, она просто стращала не в меру гиперактивного внука, успокаивала заведомо, когда брала его с собой на работу.
Помню как сейчас – ранее утро, на улице темно еще, и я тоскую в углу на табурете, по всем очкам проигрывая в жестокой борьбе с приступами зевоты. И вот – в длинное сортировочное помещение грузчики торжественно втаскивают огромные тюки свежей прессы, головокружительно пахнущие типографией. Женщины-почтальоны, многозначительно молчаливые и собранные, будто перед парашютным прыжком, раскладывают перед собой каждая, как ей удобно, высокие пачки развернутых газет, батарею поменьше из журналов разных мастей и горочки заранее отсортированных по маршруту писем и извещений.
И начинается волшебство. Таинство профессии.
В доли секунды смачиваются пальцы о влажные поролоновые приспособы (у каждой – своя по форме, степени увлажнения и месту размещения), с невообразимой скоростью шуршат подхватываемые будто из воздуха газеты, сворачиваясь по удобным четвертям, хранящим в своих внутренностях письма и журналы, коротким росчерком мелькает под нужным углом заточенный карандаш, оставляя на полях лицевой газеты одному почтальону известные иероглифы. Впрочем, расшифровать их не составляет особого труда, у моей бабушки: «Б» – улица Буденного, «Ч» – Чапаева, «К» – Котовского, «Л» – Лагерная и так далее. Цифры – разумеется, это номера домов. Черточками и крючочками обозначаются разные нюансы, типа «два адресата в одном доме» или «можно или туда, или сюда», и тому подобное.
Впрочем, магия заключается в другом – в невообразимой скорости мелькающих рук и эзотерических ощущениях таинства настоящего мастерства. Помню, меня, ребенка, в первый раз на почте у бабушки до глубины души поразила Гармония работы настоящих мастеров своего дела. Именно Гармония и именно с большой буквы. Внимание, работают профессионалы! Вы представляете? Ни одного лишнего движения, никаких посторонних слов или взглядов, они даже в свои шпаргалки почти не заглядывали – практически наизусть помнили, кому и что откладывать. А у каждой – не меньше полутысячи подопечных на участке.
И все это оказалось для меня чудесным открытием. Получается, профи могут быть даже среди почтальонов! Невероятно. А то раньше преподносилось все как-то легкомысленно: «Кто стучится в дверь ко мне, с толстой сумкой на ремне?»
Все вам стишки да шуточки, а тут… профессионалы! Моя добрая и веселая бабушка – оказывается, строгий и серьезный мастер, пугающий оторопевшего внука в этой своей новой трансформации невиданным священным обличьем.
Моя бабушка – волшебник Гудвин, великий и ужасный!
Да-да, приблизительно так я тогда это и испытывал. К слову, с младых ногтей понятия «профессионал», «мастер», «виртуоз» – несут для меня особый сакральный смысл. Спасибо бабушке! Которая, напомню, на своем участке всех своих бывших и настоящих «клиентов», если можно так выразиться, знает как облупленных.
