– Понял, мама, – продемонстрировал я несвойственную покладистость и тут же все испортил, – даже курить не буду…
– Что?!
– Все-все, шутка юмора. Глупая и несмешная, признаю.
– Я тебе… покурю! Рот зашью суровыми нитками.
– Верю, мама. Вот сейчас верю. От души. Никаких сигарет. Даже по пьяни…
– Ирина! Да что же это такое? Ну вот вы видите?
– Не беспокойтесь, Людмила Леонидовна. Пройдет. Это переходный возраст.
– В восемь лет?
– У меня раннее развитие, мам, – заявил я примирительно, – акселерация. Видимо, это от правильного и сбалансированного питания. Яичница твоя выше всяких похвал!
– Как дала бы…
– Я, пожалуй, на улице подожду, – деликатно съехала Ирина. – Только смотрите, через час автобус от центра. Не стоит в последнюю минуту…
И только хвост лисий мелькнул в пространстве.
Психолог от бога. Знает про тягу моей мамочки к «ефрейторским зазорам» минут так в тридцать-сорок. Что любопытно, чем дальше конечная точка путешествия, тем массивнее у мамы временной зазор ожидания. Думаю, если мне когда-нибудь доведется выезжать от мамы во Владивосток, на вокзал меня выпрут суток за двое до отправления поезда. Объяснить сию пропорцию невозможно. По крайней мере, в нашем унылом трехмерном измерении.
– А чому́ Витьке опять можно не быть дома? А мне так нет?
Ну разве не прелесть?
Мой братик – просто лингвистическая кладезь. В переводе с жабье-завистливого на человеческий его вопрос означает следующее: «У меня, мамо, вызывает недоумение тот факт, что случаи странных ночевок кое-кого из нашей семьи вне стен родительского дома постепенно становятся подозрительно систематическими и, к моему великому сожалению, характеризуются возмутительной избирательностью по отношению именно к старшему сыну, а не, к примеру, ко мне, младшему и всеми любимому. Непорядок!»
Справедливости ради надо сказать, что в наблюдательности и своеобразной последовательности Василию не откажешь. Я сам удивляюсь, как это мама безропотно отпускает меня по достаточно сырым и надуманным предлогам. Раз за разом. Несмотря на то что навскидку уже три такие мои командировки совсем недавно заканчивались синяками и ушибами.
Ведь странно же!
Я списываю эти аномалии на издержки обновленной реальности. Вкупе с ускоренным заживанием болячек, постоянным притягиванием неприятностей к моей беспокойной персоне и неизбежным хеппи-эндом в конечном итоге. Третью особенность, как вы, наверное, догадываетесь, в топ-рейтинг самых бесспорных на первое место я бы ставить не стал.
Иными словами, только на одно чудесное везение рассчитывать не приходится. Бывает полезно и самому вовремя почесываться.
Все, пора!
Распрощавшись наконец с моим беспокойным семейством и взвалив бабушкину сумку на плечо, я зашаркал по ступеням подъезда вниз. Значит, опять родной спортзал в качестве отеля три звезды, вечерний чай с баранками и беспокойный сон на разъезженном диванчике. И вечные шуточки от братьев и сестер по оружию.
Где, кстати, та, которая хотя бы внешне женского полу?
Должна же была ждать внизу…
Я растерянно потоптался на крыльце подъезда, крутя головой в разные стороны, потом не торопясь прошел вдоль дома туда и обратно, обогнул двор по периметру, заглянул за школьный забор…
Ирины не было.
Где-то на краю сознания еле слышно затренькали звоночки по поводу назревающей, но толком не оформившейся и потому непонятной пока опасности.
Начинается…
Что за ерунда?
Что вообще могло случиться с девушкой, которая, на минуточку, специалист по выживанию? В городе, среди белого дня и во дворе, который кишмя кишит детской живностью? Что это за фокусы?
– Эй, Поляна! – позвал я знакомца из соседнего подъезда, скучавшего на лавочке неподалеку. – Тут женщина была в дубленке, не видел?
– Видел, – меланхолично ответил мальчишка.
– А где она сейчас?
– Ушла.
– Как это «ушла»? – опешил я. – Куда это?
– Туда, – неопределенный взмах рукой.
– За дом, что ли?
– Ага…
За дальним торцом нашего дома начинается спуск вниз. Там, кстати, находится местная ледяная горка, короткая очень для полновесного кайфа, да и подтаявшая уже. Вообще это основное направление к центру города. В ту сторону, где Дворец пионеров.
Ситуация понятнее не стала.
– А эта женщина говорила с кем-нибудь? Эй, Поляна! Тебя спрашивают.
– Говорила, – очередной «бульк» всепоглощающей флегмы. И молчок.
– С кем говорила? – Я разве что рычать не начал от нетерпения. – Димка! Не тяни, зараза.
– С бабкой какой-то, – нехотя ответил сосед и вновь замолк, отвернулся даже в качестве протеста по поводу «заразы».
Я взял себя в руки и подошел ближе к трудному собеседнику.
– А с какой бабкой она говорила? – миролюбиво спросил я Поляну, сдерживаясь в своих самых сокровенных желаниях дружески потрепать его по холке. – И о чем?
– А я знаю? – зевнул Поляна и не в тему поделился со мной наболевшими переживаниями. – Ключи вот потерял. Теперь родителей с работы жду, второй час уже…
– Сочув-вствую, – прошипел я в сердцах и развернулся было уходить.
– Так вон та бабка, – неожиданно мышь родила гору, – сидит на лавке под абрикосом. В платке зеленом.
