На все четыре... полностью

– Победитель четвертого боя первого круга - Куктай! - надрывается ведущий, озвучивая и без того очевидное. На арене появляются охранники, оттаскивающие истерзанный труп Корнея в сторону, но не спешащие прогонять с арены цыганенка. Он, отвернувшись от меня, наслаждается криками трибун. «Звездный час» его, чего уж там. Но мой ненавидящий взгляд, похоже, он ощущает даже спиной. Потому, он снова поворачивается ко мне и, встретившись со мной взглядом, проводит большим пальцем руки у себя под подбородком. Я же, в ответ, оскаливаюсь ещё больше. Но теперь это не просто оскал. Это насмешка. Типа «ну давай, попробуй!» Но он уже, с независимым видом, отворачивается и, под ликование трибун, наконец отправляется в свою каморку.

Поспать этой ночью мне так и не удалось. Меня переполняли эмоции. Негативные, главным образом. Скажу больше, если бы не присутствие рядом Сони, вполне возможно, что я просто сошел бы с ума. По крайней мере, предпосылки к этому я ощущал. И, хотя, говорят, что умалишенные не осознают свою ущербность, но я весьма остро ощущал, что прошёлся буквально по краю. И Сова оказалась, по сути, единственным якорем, удержавшим меня на грани и не давшем рухнуть в пропасть безумия.

Каково ей самой выдерживать всё это, я, до поры до времени, вообще не задумывался. А ведь происходящее вокруг меняет и ломает не только меня самого, но и её тоже. Каково ей постоянно находиться, даже не рядом, а буквально внутри среды агрессивных, готовых взорваться в любую минуту насилием людей? Которые тоже чувствуют свою возможную смерть и, потому, сами на взводе.

Весьма активная в первые дни, Сова, со временем, стала напоминать тень себя прежней. Почти перестала разговаривать. Ни с кем не контактирует. Перестала ходить за мной по пятам. А в последний день даже из нашей с ней каморки почти перестала выходить. Налицо - психическая травма, возможно, не менее сильная, чем моя. А, может быть, и более сильная. Но я, погруженный в собственные переживания, почти перестал её замечать.

Но в эту ночь именно Сова не дала мне сорваться. Я не буду смаковать интимные детали, но в эту ночь я похоронил ещё один нравственный запрет, который, до этих пор, свято соблюдал. Как, в первое время, я никак не мог сломать себя и заставить убить ребенка (что, впоследствии, привело к серьёзным проблемам), так и переспать с девочкой-подростком я был не в состоянии. Но в эту ночь состоялось мое грехопадение. Думаю, Сове это было необходимо, как бы и не больше, чем мне.

Дело осложнялось ещё и тем, что это была не просто девочка-подросток. Это была девочка-подросток, подвергшийся, четыре месяца назад, групповому изнасилованию. Это не могло не оставить следы на её детской психике. Комплексы, наверняка, какие-то развились. И, хотя, как уже сказано, прошло четыре месяца, она всё ещё не была в порядке.

Стоит только вспомнить с каким внутренним протестом она ложилась в мою кровать в самые первые дни. Явно ж пересиливала себя. Но, по прошествии недели, привыкла и успокоилась. Я же говорю: ей это было необходимо. Ей нужна была защита. Опора. Возможность спрятаться за чьей-то спиной. Буквально физическая необходимость - свернуться калачиком под боком у кого-то сильного и способного её защитить. Так что ей это, действительно, было нужно... Так же, как и сегодняшняя ночь.

Девочка была зажата и совершенно неопытна. Она одновременно страстно желала и, в то же время, дико боялась близости. Меня же, разрываемого внутренним бешенством, это охлаждало почище ледяной воды, резко выплеснутой в лицо. Заставляло быть максимально нежным и тактичным. Никакой назойливой настойчивости и постыдной торопливости, свойственной юным, впервые дорвавшимся до женского тела мальчишкам. Мне не хотелось ни словом, ни жестом, ничем вообще, не напоминать ей историю четырехмесячной давности. И, кажется, мне удалось. Зажатая поначалу, к утру Сова расслабилась и полностью растаяла. Да и меня необходимость быть нежным, в то время как меня трясёт от ярости, успокоила. Да. Это было нужно нам обоим.

Утром, вопреки уже привычному распорядку дня, нас не выпустили из своих каморок на свежий воздух. И завтрак доставили, так сказать, на дом. Я, даже понимающий, что это явно последствия наших действий по подготовке к побегу, но не спавший уже практически двое суток, не мог не воспользоваться предоставившейся возможностью, и не проспать до обеда. Благо, моё эмоциональное состояние, если и не пришло в норму, то и особых опасений уже не вызывало.