Оказалось, что учитель Костадина — внебрачный сын одного графа — всего добивался своим трудом, был знаком еще с отцом Олетты, но саму девочку не видел. И он стал одним из тех, кто поддержал семью Готар в темные времена, когда умер сын Кокордии. Тогда финансовые дела пошли совсем худо, многие работники, солдаты и просто слуги покинули господ в поисках лучшей доли.
Кстати, это случилось семь лет назад, в тот же год болезнь унесла и его жену. Дафина, Костадин и Олетта осиротели. Старая графиня как могла заботилась о внуках.
Я наблюдала за членами семейства. Малышка Вивиан была сильно привязана к Марике, почти не слезала с рук. Я не знала, принято ли такое у аристократов, но Марика держала дочь на коленях и кормила ее с ложки, а та упрямо мотала головой.
Замир уплетал кашу за обе щеки, даже пару замечаний от Кокордии получил. Увидев, что я на него смотрю, мальчишка шкодливо усмехнулся.
Зато его сестренка, Флори, вела себя как принцесса. Отщипывала маленькие кусочки булки, кашу набирала на кончик ложки и изящно отправляла в рот. У нее пока не проявилась магия, но вдруг этому поколению Готаров повезет, и Флори окажется целителем?
Поживем — увидим.
Я промокнула уголки губ салфеткой и скользнула взглядом по столу.
Сердце запнулось. Как в замедленной съемке я наблюдала картину: Марика отворачивается, а в это время малышка Виви тянет на себя салфетку, на которой стоит кувшин с дымящимся ягодным взваром.
Мгновение — и кипяток выплескивается из горлышка.
В первые секунды я ничего не почувствовала. А потом зашипела от резкой обжигающей боли. Правая кисть будто взорвалась, стая колючих мурашек вмиг взбежала до самого плеча, меня бросило в пот.
Марика с малышкой сидели справа от меня, каким-то чудом я успела перехватить кувшин за горлышко, и только-только сваренный напиток ошпарил мне руку. На платье Виви попало всего несколько капель, а растекающуюся по столу лужу Марика быстро накрыла полотенцем.
В ушах звенело и тарахтело, поэтому я не сразу поняла, что обращаются ко мне.
— Какой ужас!
— Пресветлая Матерь! Олетта!
Не отрывая взгляда от покрасневшей кожи я выдохнула:
— Ничего, не страшно.
И тут малышка Вивиан громко заревела. Крупные слезы покатились по пухлым щекам, как горох.
— Ма-ма-а-а-а!
Завтрак был испорчен, но я не жалела, что схватила этот клятый кувшин и не дала ему опрокинуться на мелкую. У взрослого шкура быстро заживет, а вот для ребенка последствия намного хуже. Соседкин сын стянул со стола банку свежесваренного компота, облил себе щеку и грудь. Пришлось полежать в реанимации. Слава богу, обошлось, даже шрамов не осталось.
Ну что за олух додумался поставить кувшин перед любопытной малявкой? Хотя все не предусмотришь. Этим деткам иногда секунды хватает, чтобы совершить непоправимое.
— Боги, Олетта, это я виновата! Не уследила, — сокрушалась Марика. — Прости, пожалуйста, прости!
— Да ладно уже, мне не больно.
Хотя на самом деле мне было очень, очень больно. Я привыкла терпеть и не создавать проблем окружающим, но здесь суета навелась даже без моего участия. Каждый хотел что-то для меня сделать и чем-то помочь. Я чувствовала себя… принцессой какой-то. Даже неудобно.
Я охладила пылающую руку в местном нарзане, который стоял на столе, потом смочила платок и накрыла пострадавшее место. Хорошо, что успела перекусить, потому что аппетит пропал напрочь.
— Жаль, что у тебя дар целительства спит и не шевелится, — произнесла Кокордия, когда мы оказались вдвоем у меня в комнате. — Целители могут восстанавливать ткани тела. Иными словами, запускать процесс саморегенерации.
— Мне это явно не светит. Перспектива обрести магию меня откровенно пугает. Что я буду с ней делать?
Я бросила взгляд на пострадавшую руку. Кое-где уже наметились пузыри, ноющая боль не оставляла в покое. Ох, было бы хорошо избавиться от нее в мгновение ока!
Тут раздался стук, и дверь приоткрылась. На пороге возникла Марика со страдальческим выражением на лице, а в складках ее юбки путалась малышка Вивиан.
— Сама захотела прийти, — произнесла женщина, отцепляя маленькие кулачки от своей одежды. Виви зыркнула на меня и надула губы. — Она так испугалась, хочет извиниться перед тобой.
Девочка наконец оторвалась от матери и осторожно приблизилась ко мне. Сложив ручки на животе, опустила взгляд в пол.
— Я вас оставлю ненадолго, хорошо? Виви, будь послушной и не докучай тете.
— Мне тоже пора, — закряхтела Кокордия. — Иди, Марика, не стой истуканом. Избаловала ты дочь. Ох, избаловала!
Когда обе женщины скрылись в коридоре, племянница сказала еле слышно:
— Прости, тетя. Я нечаянно.
— Я не сержусь на тебя. Просто впредь будь осторожна и не хватай со стола все подряд, так ведь можно и пораниться, и обжечься.
Малышка вытаращилась на меня своими большими карими глазенками в обрамлении длинных ресниц. Из троих детей она больше всех походила на Марику, Замир и Флори пошли в Готаров — светлоглазые и светловолосые.
