Чем удивить опытного акушера-гинеколога? Разве что попаданием в другой мир. Тут всюду магия, зато раны подорожником лечат, а роды грязными руками принимают. Но ничего, с этим я разберусь, объясню местным лекарям, что такое асептика с антисептикой. Только как быть с неприятностями, посыпавшимися на мою голову? И новоявленный муж – не самая большая из них. Но как бы враги ни старались, я не дам загубить дело своей жизни. А может, даже и счастье здесь обрету.
© Соня Марей, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022
– Что здесь произошло? – повторил нейт Блайн, не сводя с меня глаз.
– Позвольте представиться, – раздался зычный голос гвардейца. – Капитан Левилльской гвардии, боевой маг второй степени Стайвус Ферри.
И повторил, что им только что поступил донос о запрещенной операции.
Норвин лениво повернулся к нему и окинул высокомерным взглядом. Руки он держал вдоль тела сжатыми в кулаки, плечи были напряжены, вся его поза выражала недовольство.
– Я не проводила это вмешательство, – собственный голос показался мне чужим, словно я вернулась в свой первый день в этом мире. – Девушку доставили ко мне уже мертвой.
Стайвус Ферри недовольно нахмурился.
– Кто?
– Ее жених, девушку зовут Лесси. Но вот его имени я не спросила.
– И где же он? – он демонстративно огляделся. Кажется, Ферри не поверил ни на грош.
– Парень сбежал очень быстро. Я боюсь, что он хочет отомстить лекарям или родителям девушки. Может случиться беда, его надо найти и остановить…
– Разберемся! – рявкнул Ферри коротко и дал приказ своим людям: – Тело забрать. А вас, нейра, мы вынуждены взять под стражу до выяснения всех обстоятельств.
Я вдруг отчетливо услышала, как рушатся все мои мечты и планы, как карточным домиком складывается здание будущего госпиталя, погребая под обломками надежду, а почти устаканившаяся жизнь идет трещинами.
Наверняка они пригласят менталиста, чтобы тот взломал мою память и вытянул правду. И тогда, даже если Норвин промолчит, все равно вскроется мое попаданство.
– Она этого не делала! Не делала! – запищал тиин на ультразвуке, вылетая из своего укрытия на книжной полке.
– Пискун, иди сюда, – я поманила товарища, подставив руку, и тот с самым воинственным видом шлепнулся мне на плечо.
Но слова пушистого воина все проигнорировали. Фамильяров здесь не считали равными людям.
– Вы, уважаемый, наверное, забыли, что к магам благородного происхождения не могут быть применены методы, которые вы используете с простолюдинами, – твердо произнес муж. На меня он больше не смотрел. – Давайте поговорим.
Капитан гвардейцев окинул его кислым взглядом, но решил, что лучше не спорить.
– Оставайтесь на месте, нейра, – велел мне и отправился вслед за мужем в гостиную.
Как будто мне есть куда бежать с подводной лодки!
Трое гвардейцев с равнодушными усталыми лицами прошли к столу, чтобы забрать тело несчастной Лесси. Если бы тот юноша сразу привез ее ко мне, если бы поспешил… Так много проклятого «если». Маточные кровотечения приводят к смерти очень быстро.
Ожидание прошло как в тумане. И вот в кабинет вернулись Норвин и Стайвус Ферри. По их лицам было видно, что они уже что-то решили.
– Протяните мне вашу руку, – велел гвардеец, и я подчинилась.
Он приложил к моей ладони ту самую золотую бляху, и на коже вспыхнул отпечаток синей звезды.
– До тех пор, пока не началось разбирательство, вы находитесь под домашним арестом, вам запрещено выходить из дома. Эта печать отслеживает местонахождение, – взгляд капитана был холодным и недобрым, наверное, он уже предвкушал, как загребет меня в казематы и выполнит план по раскрытию преступлений.
Если бы не Норвин, так бы и было. Жаль, я не открылась ему раньше, теперь нам предстоит непростой разговор.
Взгляд цеплялся за пятна крови на столе и полу, в голову пришла суматошная мысль: надо все убрать, надо вытереть…
Норвин вышел, чтобы проводить гвардейцев, а я с трепетом ждала, когда он вернется. И думала, что буду ему говорить.
Едва он снова появился на пороге комнаты, с губ слетел гениальный вопрос:
– Как вы узнали, что они тут?
– Ощутил волнения защитного купола. Он реагирует на кровь, если вы помните. А королевская бляха гвардейцев дает право вскрывать любые виды барьеров.
Норвин не повышал голоса, но я чувствовала, что он в ярости. А ярость спокойного человека обычно страшнее, чем гнев психа.
– Я этого не делала, клянусь. Я знаю законы Рэнвилля. Девушка уже была мертва. Хоть вы мне верите?
Он молчал, сверля меня взглядом, тогда я повернулась и хотела сделать шаг к столу, но ноги приросли к полу, а руки бессильно повисли вдоль тела. Подо мной вспыхнула и погасла призрачная золотая сеточка, и я услышала негромкий голос мужа:
– Сначала вы ответите на мои вопросы. Кто вы такая? Или… что ты такое?
– Вы ведь уже знаете, да? Тогда зачем спрашиваете?
В тот момент, когда он появился на пороге этой комнаты, у него на лбу красными буквами было написано: «Я все знаю». Интуиция редко меня подводила, а его взгляд был слишком говорящим. Возможно, я могла себе все надумать, ведь на воре и шапка горит. Я сама подспудно ждала разоблачения. Все его слова, намеки, вопросы… Он не был слепым дураком. Эх, прав был Пискун, надо было раньше обо всем рассказать, а сейчас не самое лучшее время для выяснения отношений.
