– Приехали. Приехали, столб, мы с тобой. Конечная остановка. Твоя и моя. Дальше транспорт не идет, – Степан устало свалил столб на землю, распрямил спину, на которой нес, едва ли не упираясь носом в дорогу, деревянный столб-указатель, на прикрепленной к которому жестянке было написано черной краской: «Круглица». – Полежи пока. Отдохни. Настоялся. А все же у тебя неплохое занятие было, а? Не просто стоял – людям показывал, где наша деревня… где Круглица. Как милиционер на городских перекрестках. Туда, туда, граждане, шуруйте. К Степану… к Mapycе… к Лидке… Ну что, встанем? Или полежишь еще? Ну, полежи, полежи. Земля теплая. Я тоже посижу. – Он сел на столб. – Тебе вот, как другу, откроюсь: сегодня также выпил рюмашку… чуток. – Дохнул на столб. – Слышно? Есть немножко, не защищай меня, не заслужил. Вчера же зарекся: все, Степан, перекрываю доступ дурмана этого в свой организм, а проснулся – хочется невмоготу, аж в середке все скрипит, как в старой телеге. Так приспичило, как будто за угол иной раз… И не победил себя – допил, чтоб ей, холера ясная, всю жизнь икалось… допил, ага, что со вчерашнего в бутылке осталось. Хотя у меня запас имеется. Спрятал надежно. От себя, получается. На черный день спрятал. А живут же люди и не пьют, стервецы! Они что – из другого места на белый свет повылезали? Так нет же! Такие же. Послушай, а может, мне и в самом деле бросить? Что скажешь? Тебе, говоришь, все равно. А мне – нет. Но это мы подумаем, столб. Повыше голову. Хотя что тут думать! Все – бросаю! Раз и навсегда! Кранты! Еду в больницу, беру рецепт… поглотаю таблетки, так и быть. Но только же ты, столб, – ша! Hи слова про это. А то разнесут. Люди такие. Хотя если у них аппендицит вырезают или грипп пристанет, – я сочувствую по всем правилам. Все: не пью! Дай пять! – Степан притронулся рукой к столбу. – Сейчас, сейчас я тебя, так и быть, перенесу на новое место. Хватит там одному стоять в белом свете. Поближе к людям будешь… Поближе к народу…
Степан не заметил, когда к нему подошла Маруся, он только услышал ее сиплый старческий голос – из-за спины она не без улыбки спросила:
– С кем это ты, Степан, болтаешь?
– Со столбом! – сказал убедительно, как-то гордо.
– X-xи, друга нашел!
– Зато он язык за зубами умеет держать. И не пьет. А я – все, бросаю. Мне теперь товарищ непьющий нужен – чтобы было с кого пример брать. Ясно?
Маруся похлопала в ладоши:
– Поздравляю! Неужели бросишь?
– Как пить дать. На полном основании завязываю. Уже, можно сказать, бросил…
– Тогда тебе люди памятник поставят. На самом видном месте. Где раньше церковь была.
– Мне памятник стоит, – Степан смотрит куда-то вдаль, задумчиво, серьезно. – В центре деревни. Где солдат голову склонил… а я, Маруся, прохожу другой раз мимо и боюсь ему в глаза глянуть. Стыдно… на товарища моего крепко солдат тот смахивает… на сибиряка Петьку Шиляева. Как с него лепили памятник… Нет Петьки, а я, хрен старый, живу. Тьфу! Все, не пью… можно сказать.
– Ну, если действительно образумишься и перестанешь пить, то купи расческу.
Степан снял кепку, поплевал на ладонь, пригладил редкие седые кудряшки.
– Костюм новый тоже купи. И женись, – не то шутя, не то серьезно советовала соседу Маруся.
– Ты что, сошла с ума? Это мне, Степану, еще и хомут на шею? Нет, не буду ни за какие пряники. С вами, бабами, только забота лишняя. Ты вот что, Маруся. Ты лучше помоги мне столб в беде не оставить.
– Зачем тебе этот крест? – пожала костлявыми плечами старуха.
– Не с тебя снял, – Степан подтянул столб поближе к забору. – Один стоит. Как сирота. А деревня наша теперь начинается вот отсюда… от моего дома. Запомни. Сжалась Круглица, как гармонь. Тут пусть и стоит.
– Пусть бы стоял, где власть поставила.
– Не место ему там! – строго сказал Степан и так глянул на Марусю, что той ничего не оставалось делать, как послушаться. – Не место! С собой столб не ровняй!
– Ну, как хочешь. Не тяжело, подержу.
Степан выкопал довольно глубокую яму, опустил туда столб, Маруся держала, а он присыпал его желтой землицей. Маруся, вздохнув, тихо, с горечью в голосе проговорила:
– Кому мы понадобимся – те найдут и без твоего столба.
– Сам понимаю: ему лучше стоять в городе, чтобы дети наши видели, в какой стороне Круглица… Не разрешат в городе воткнуть. Я бы натыкал этих столбов на каждом углу… Для Александров, Светок. Лидок… Вот… А может, по этому указателю, Маруся, и к нам придет счастье?
– Не пробовала. Не знаю, что это такое.
