– Взяло! – выпив, Окрошка довольно крякнула.
– Ну и что теперь?
– А теперь мне петь хочется! – сказала Окрошка и затянула песню, только на выдохе произнесла: «Укатил не попрощавшись Егор…» И продолжала петь.
– Укатил… – грустно подтвердила и Павловна.
– Туда ему и дорога!
– И шляпу забыл взять… Как же он там в городе-то без шляпы будет?
Они бы обсуждали отъезд Егора и дальше, если бы он сам не появился во дворе Павловны с косой на плече. Старухи замолкли.
– Не уехал? – удивилась Окрошка.
– Или вернуться уже успел? – радостно засмеялась Павловна.
Егор, не обращая внимания на их вопросы, тихо произнес:
– У Лизки это… в саду… под вишнями… пойду сейчас выкошу, а завтра у себя…
Павловна уточнила:
– Это у кого – у себя? Там или тут?
– Как хочешь, так и понимай. Разница невелика. А скоси Лизке в последнюю очередь – всё, скандал!
Окрошка согласилась – она иногда ценила Егоровы шутки:
– Еще какой скандал закатила бы – так и знайте!
Павловна побежала на мелодию мобильника в дом, а Егор и Окрошка остались одни. Сидели некоторое время молча, первым заговорил Егор:
– Вот так-то, Лиза.
– Вот так-то, Егор, – ответила Окрошка.
Выждав пазу, Егор повторил:
– Вот так-то, Лиза.
– Вот так-то, Егор.
– Просклоняй «я иду по ковру», – предложил Егор.
– Как это?!
– Я иду по ковру, ты идешь по ковру, мы идём пока врём…
– Ой! Вы только гляньте на него! Грамотным стал. От Павловны, поди, набрался? Как же – учителка!..
Помолчали. Было слышно, как Павловна разговаривала с кем-то по мобильнику.
– Что сегодня ела? – от нечего делать поинтересовался Егор.
– То, что и ты…
– А, а я думал – окрошку…
– Ну и подлец же ты, Егор! Сволочь! – смеясь, Окрошка наградила его тумаками.
Она бы колотила его и еще, но появилась Павловна с пирожками. Предложила:
– Угощайтесь. Пирожки с капустой.
Окрошка, отдышавшись, взяла пирожок.
– Как вам мои пирожки?
– Вкусные, – похвалил Егор.
– Ты же не попробовал даже, а говоришь вкусные.
– У тебя все вкусное, врать не буду. – И тоже взял пирожок.
– Да ну тебя – скажешь тоже! – зарделась Павловна: ей понравилось «у тебя все вкусное».
Окрошка потянулась за вторым пирожком:
– Вчера… это легла спать, крутилась-вертелась, а мужа нету… Лежу, жду. А потом вспомнила, что одна живу, и уснула…
После пирожков потянуло на разговоры.
– С утра как-то на кладбище побрел… – вспомнил Егор.
– Туда не торопись, Егор! – негромко посоветовала ему Окрошка.
– Успеется туда… – согласилась с ней и Павловна.
Егор же продолжал:
– Все могилки обошел… С Полининой начал… Со всеми поздоровался… всех приветил… С кем в почете был – тому поклонился… Все наши Шкирдюки туда перебрались… Все… Памятники сейчас сыны да дочки ставят такие родителям своим, что как живые люди на них… Как и не похоронены… Мишка Рыжий в кепке стоит, обормот, улыбается… а сам, поди, и не знает, что умер…
– Я на ночь не закрываю – а вдруг помру… – вставила Окрошка.
– Наталья и Ховошка рядышком лежат… – говорил далее Егор. – Как и жили по-соседски… Первой, кажись, Ховошка померла? Она, да. Правильно: всё хотела успеть сериал свой досмотреть… Бога молила: попридержи меня на этом свете, родимый, пока сериал не кончится…
Окрошка вспомнила:
– А когда смерть почуяла, просила Наталью – вот те крест, сама слышала – когда придешь, Наталья, говорила, если не успею досмотреть, то расскажешь, чем всё кончилось…
– Вспомнил я на кладбище, как у Ховошки и холодильник утащили… Это ж так не повезло!.. – Егор засмеялся.
– Кому? – уточнила Окрошка.
– Ворюгам. Выставили из холодильника, когда Наталья и Ховошка как раз сериалом своим увлеклись, три банки с самогоном, трехлитровые, думали, компот… С какой хворобы, дескать, у Ховошки может быть самогон? А холодильник загнали за восемь километров аж от наших Шкирдюков всего за одну банку. Ну, не чудеса? Вот уж плевались тогда воришки, когда узнали, что и как! Так просчитаться умудрились!
– Креста на них нету! Господи! – Окрошка перекрестилась.
– А в городе что творится?! – вздохнула Павловна.
Егор признался:
– Я бы в городе не жил. Некультурные потому как люди там: тот раз, когда был в городе, никто со мной не поздоровался… Я «здрасте», а они хоть бы хны… бегут сломя голову… С Леонидом тот раз ехали на его легковике… «Полицейских» этих наложили по всему городу – прыг-скок, скок-прыг… Как на тракторе едешь… А я вот думаю – почему наложили их, полицейских, сплошь и рядом?.. Не догадываетесь?
Старухи переглянулись.
– Не хотят работать сами гаишники… Мы же, чтобы огороды не сторожить, чучела выставляем… а они – этих «полицейских»… – призадумавшись, Егор тихо произнес. – Радуйтесь, бабы, что у нас есть своя маленькая, тихая деревенька… Красота какая вокруг, а!..
– Бог нас не обидел… – сказала Окрошка.
– Только не все это ценят… – произнесла Петровна, встала и ушла в избу. С оставшимися пирожками.
Егор, вскинув на плечо косу, глянул на Окрошку:
– Ну, пошли, что ли?
Егор переживал за Аньку. Как же – единственная дочь, и у той семейная жизнь дала трещину. Вспомнил он ее и сегодня, а она возьми и заявись. Зашла в избу какая-то грустная и задерганная. Сразу к ведру с водой.
