Музыкант-виртуоз с мускулатурой Шварценнеггера, мужчина нежный, чуткий, страстный, имеет один недостаток – кружит по свету, нигде не задерживаясь надолго, избегая привязанности. Ник пытается заглушить боль потери… У Линды – свое горе. Потеряв любимого человека, не успевшего подарить ей ребенка, она решается на искусственное зачатие, и в ее доме вслед за чудо-малышом с генами гения появляется и анонимный донор… Ни Линда, ни Ник, сразу же испытавшие влечение друг к другу, какое-то время даже не подозревают, что их уже связал общий сын.
С улицы донеслось негромкое тарахтение мотоцикла. Через несколько секунд в дверном проеме бара появилась высокая широкоплечая фигура его обладателя.
Дейв оторвал глаза от кружки пива, над которой он в одиночестве коротал время, и взглянул на вошедшего.
Господи! Да это же Ник! Дейв сразу узнал его. Года полтора назад Ник куда-то исчез и вот вернулся.
Впрочем, Дейв не знал, радоваться этому или нет. Ему нравилась компания Ника, однако для Дейва было бы спокойнее, если бы Ник отсутствовал подольше. Возвращение Ника означало… новые проблемы. Дело в том, что года два назад Линда, сестра Дейва, обратилась к нему с просьбой подыскать донора для искусственного зачатия, когда ей вдруг взбрело родить ребенка.
Зная твердый характер сестры, Дейв понял, что, если он не подыщет ей донора, она сама найдет кого-нибудь, скорее всего совсем неподходящего.
В те дни Линда горевала по трагически погибшему любовнику, известному фотографу, с которым она вместе прожила несколько лет.
После неожиданной смерти Гордона Линда осталась практически одна; он обещал ей ребенка, но не исполнил свое обещание… Чтобы иметь хоть кого-то рядом, она решилась на этот шаг.
Однако Линда не хотела иметь ребенка от первого встречного. Она решила, что это будет творческий человек, такой, как Гордон. И физически совершенный. Линда видела телевизионную передачу об американской клинике, в которой счастливые женщины, получив сперму от донора, отвечающего их требованиям, рожали прекрасных, здоровых детей.
В Австралии не было столь развитой службы по поиску подходящих доноров, был только анонимный банк-хранилище, посещение которого разочаровало требовательную Линду.
Тогда-то она и отправилась к своему старшему брату. Она обращалась к нему лишь в моменты крайней нужды. Линда польстила его мужскому самолюбию, сказав, что у него определенно должен быть талантливый, красивый друг, без предрассудков относительно новых возможностей, предоставляемых современной медициной для решения традиционных вопросов зачатия.
Дейв сразу же подумал о Нике.
Высокий, красивый, умный, талантливый – все было при нем. Но подобные эпитеты могли лишь поверхностно описать столь непростого человека, каким являлся Ник.
С первого взгляда, особенно если этот взгляд принадлежал женщине, в Нике нельзя было заподозрить ни интеллигентности, ни творческого начала. Дейв понимал причину… Ник был слишком привлекателен физически.
Другими словами, Ник был не тем, кем казался. Он выглядел значительно моложе своих тридцати пяти лет, что позволяло ему с легкостью носить длинные волосы и одеваться, как рокер – в узкие джинсы и кожаную куртку с орлом на спине. Дейв был всего лишь на два года старше Ника, но если бы он вырядился подобным образом, то вид у него был бы идиотский. Ник же смотрелся вполне естественно.
– Не возражаешь, Хэл? – спросил Ник бармена, кивком указывая на пианино.
Хэл одобрительно кивнул. Те из посетителей, которые не знали Ника, были искренне удивлены, когда рокер подошел к старому пианино, стоявшему в углу, стянул кожаные перчатки, швырнул их на крышку инструмента, сел на исцарапанный деревянный стул и… заиграл полонез Шопена.
